– А что вы хотите? У них тряхнуло – у нас отозвалось, – туманно пояснил умный директор Павел Иванович из НИИ. – А ведь я же предупреждал: угол трения надо было учитывать!
Но учитывать было уже поздно. Приехавшие на Холм ученые мужи молча постояли у Монумента, уже на треть погрузившегося в землю, и так же молча удалились к себе в Академию наук. Прямо скажем, нехорошо мужи поступили. Зато депутатская группа, срочно прилетевшая на Холм прямо с очередного заседания, повела себя очень, очень достойно. Она не только постояла и помолчала, но еще и венок от какой-то фракции к Монументу возложила. Как же, помнят горожане и гости Города муаровую ленту с неброской надписью на ней: «Наша фракция тебя не забудет!» Слезы душат, перо выпадает из рук! Ладно, хоть valeriana в аптеках не подорожала…Пока было тепло, народ на Холм приходил, ни без того. А ближе к холодам количество любопытных постепенно пошло на убыль. Еще приезжали, еще смотрели и ахали, но все равно потом разворачивались – и уезжали, каждый по своим делам. А что? Прикажете денно и нощно здесь караулить? А какая Монументу от нас, извините, польза? Свою скромную лепту на спасение мы внесли? Ну, как же, всем миром собирали! Вот пусть ФСП всем этим делом теперь и рулит.Однако рулили в ФСП недолго: оказалось, что средств на спасение памятника собрали крайне мало, прямо кот наплакал.– Эту сотню я помню – лично ее вкладывал. А остальное где?! – бушевал на очередном заседании правления Фонда предприниматель Задрыгин. Несгораемый сейф уныло демонстрировал свое содержимое, причем мелкими купюрами, и молчал как партизан.
– Ясно, где: на организационные мероприятия ушли, – скупо отвечал чиновник Колобанов. – Вот, конкурс собираемся проводить среди предприятий и организаций, достойного подрядчика для работ по спасению Монумента будем выбирать…
При слове «конкурс» предпринимателя пробил нервный тик. Задрыгин и сам не раз участвовал в подобных мероприятиях и прекрасно знал, чем все это дело кончается: наобещают с три короба, а в итоге не только дело завалят, а деньги за это получат, но даже и лишнее под себя подгребут.– А где Навродин? Почему председателя нет? – спросил Шпицгольд, с утра маявшись зубами и потому не обративший на сейф никакого внимания.
– В Москве наш Навродин. Дополнительные субсидии, а может, и субвенции на Монумент выбивает, – вздохнул Колобанов. – На той неделе еще уехал. Дней через десять вернуться обещал.
А что, действительно, Навродин обещал вернуться? А где тогда тот желтый чемодан на «молниях», с которым Костя в свое время в Баден-Баден смотался? Да не его ли захватил с собой гений, когда во вторник в аэропорт уезжал?– Чемоданов у нас много бывает, обо всех и не расскажешь, – давал потом интервью одной бойкой газете грузчик аэропорта Козлов. Да, то самый, из бывших прорабов. – На «молниях», говорите? Да с таким багажом нынче кто только не ездит! Депутат вот у нас часто в столицу мотается, потом еще по финансам который…
