Возле входа сделали возвышение для оркестра. Официантки, закрывшись в кладовой, придирчиво примеряли форму — как в больших ресторанах: темно-синие юбки, светлые блузки с аппликацией и кружевные кокошники.
— Ну, девочки, — Лидочка вертелась перед маленьким зеркальцем, которое держала в руках, — видать, пришел конец моей холостяцкой жизни! Была бы мужиком, с ходу бы клюнула на кокошник и все остальное!
— И клюнут! — поддакивала тетя Валя. — Еще как!
Открытие кафе было назначено на субботу. Девчата во главе с шеф-поваром весь день переживали: соберется народ или нет? Но, видно, заведующий не забывал и о рекламе... Задолго до назначенного часа у дверей кафе с новой броской вывеской собралось немало народу. И когда оркестр — молодые парни с волосами до плеч и в одинаковых сиреневых пиджаках — грянул марш, даже у веселой Лидочки на глазах показались слезы радости.
Брат заведующего на этот раз прикатил на такси.
— Наверное, выпить придется в честь открытия, — пояснил он Лидочке. — Потом как за баранкой сидеть? На первом перекрестке «крючок» из ГАИ крутанет!
— А та машина, на которой вы раньше приезжали, ваша? — полюбопытствовала Лидочка, провожая гостя к столу.
— Пока не моя... Друга одного...
— Друга или подруги? — лукаво прищурилась она.
— Друга, друга!
— А как вас звать? — не отставала Лидочка.
— Хотите — Вали, хотите — Володя. И так, и так отзовусь!
— Тогда — Володя! — сказала Лидочка и приняла вид недотроги. — Вот меню! Я потом подойду.
На другой день в столовой-кафе только и было разговоров о первом дне работы. И какой хороший оркестр достал заведующий! Ни одного пьяного скандала не было, хотя все пили...
Один этот вечер настолько поднял авторитет нового заведующего, что даже тетя Валя призналась, что еще поработает с ним, пока не уйдет в отставку...
Раза два в неделю наведывался в кафе брат заведующего, которого официантки уже считали своим постоянным посетителем. Чаще всего он садился за стол в углу, напротив возвышения для оркестра, который обслуживала Лидочка. Если приезжал один, то почти всегда на новеньких «Жигулях» цвета морской волны. Но иногда он наведывался в кафе с целой компанией на одном или двух такси, и Лидочка, обслуживая посетителей, видела, что Вали-Володя «умеет выпить».
Несколько раз с Володей и его друзьями приезжали женщины, и тогда официантки не давали покоя Лидочке, в шутку уговаривая ее «отравить соперниц».
— И непременно! — делая вид, что кипит от ревности, отвечала Лидочка. — Отравлю разлучниц!
Но однажды, уставив стол Володиной компании бутылками и закуской, она сказала девчатам, скучающим от безделья в углу около буфета:
— Нет, мне те красоточки не соперницы! Не потянут против меня! Красотой меня бог не обидел, — кокетливо повела она плечами. — А насчет культуры — говорить нечего! Вы знаете, девчонки, — пригнулась Лидочка к подругам, — эти «крали» так ругаются! Ужас просто! — выпалила Лидочка. — Честное слово! В особенности та, что постарше... вон, напротив Володи сидит... Я заказ на стол выставляю, а она не стесняется, кроет вовсю! Да так, что от пьяного мужика не услышишь! Надо будет заведующему сказать, чтоб он отбил Володю от этой компании.
— Так и скажи, чтоб от них отбил, а к тебе прибил!
— Несерьезный вы народ, товарищи официантки, как я посмотрю! — вновь вошла в роль Лидочка и легко заскользила по залу к угловому столу, откуда слышалось призывное позвякивание ножом по фужеру.
О ругани за столом Володи она все-таки сказала заведующему...
— Ваше дело обслуживать! — неожиданно жестко сказал он. — А не подслушивать, о чем говорят за столами! Ни мне, ни посетителям не нужны свои Шерлоки Холмсы! Запомните это, если вам не надоело носить форму нашего кафе!
Лидочка вышла из кабинета вся красная, со слезами на глазах. «За что отругал? Еще никогда и ни с кем он так грубо не разговаривал! Хотела сделать лучше и ему, и Володе... Ну и пусть! Слова больше никому не скажу!»
Когда Хаджиханов зашел к генералу, у того уже сидел Невструев, такой же усталый, каким его привык видеть полковник в последнее время, но по-прежнему в тщательно отглаженной форме. У генерала возбужденно поблескивали опять ставшие темными глаза.
— На, Абдулла Хаджиханович, почитай, что пишет майор Петелин, помогавший Юрию Ивановичу в розыске...
То, что Сафаров и его, и Невструева назвал по имени-отчеству, Хаджиханову показалось добрым предзнаменованием. Обычно генерал, когда был недоволен, обращался к подчиненным только по званию.
Начальник периферийного горотдела сообщал о результатах розыска автофургона, на котором бежавшие преступники доехали до аэропорта. Разыскать машину большого труда не представляло: фургонов не так уж много в автохозяйствах города. Водитель его к преступлению не имеет отношения. Он сразу сообщил на допросе, а потом показал на местности, куда вывозили его оперативные работники, как было дело.
