...Отвезя рабочих, возвращался порожняком; на дороге, возле тугаев, его остановили. Двое мужчин и женщина. Ничего подозрительного, люди как люди, у женщины в руках базарная сумка. Не доезжая до аэропорта, они постучали в кабину и попросили остановиться на минуту. Женщина слезла и скрылась в кустах. Вернулась через несколько минут. Водителю показалось, что у нее в руках был сверток, а когда она вернулась, свертка уже не было. Но, может, это показалось, ручаться он не может. Когда пассажиры сошли, женщина протянула десять рублей, но он отказался взять; не было сдачи, да и вообще, подумаешь, по пути подвез... Но женщина сунула десятку ему в карман, и все трое быстро пошли к аэропорту. А он поехал в гараж.
— Там, где они останавливались, в кустах нашли их арестантскую робу, — пояснил Невструев. — Их «освободительница» решила избавиться от такой улики...
На вопрос Хаджиханова о внешности женщины он ответил, что описание шофера полностью соответствует описанию хозяина квартиры, где «освободительница» останавливалась.
— Подожди, Абдулла Хаджиханович, читать второй документ... Прежде чем заняться посланием Петелина, послушай меня или Юрия Ивановича.
— Как вам будет угодно, товарищ генерал, — отозвался Невструев.
— Тогда я сам введу тебя в курс дела, Абдулла, — сказал генерал. — Наш младший лейтенант Юсуп Ходжаев хоть и недавно надел милицейскую форму, но в этом деле показал себя зрелым оперативником, а, Юрий Иванович?
— Вполне! — подтвердил Невструев.
— Он там отработал все прежние связи сбежавших преступников и проследил каждый шаг от колонии до места назначения тех, кто освобождался незадолго перед бегством Караева и Абрамяна. Таких было семь человек, и, по утверждению Ходжаева и Невструева, который очень яро поддерживает эту версию, а, Юрий Иванович? — Невструев молча кивнул головой, — ...ни один из них не мог помочь беглецам в осуществлении их преступного замысла. И остался один из бывших заключенных, — генерал наклонился над пометками в раскрытом блокноте, — Ибадуллин Ильяс Зарифович, освободившийся из той же колонии в начале года. Это тот самый, с чемоданчиком, который требовал от кассира билет на самолет, уносивший преступников... А зачем он пьяный у всех на глазах вертелся, тоже понятно: пить, мол, пил, а вот остальное — наговор, «нахалку шьете», как любят ему подобные выражаться... А теперь читай второе, Абдулла.
Во втором донесении майора Петелина сообщалось о принятых мерах по розыску Ибадуллина. Нашли его место работы — в ЖЭКе комбината. Девушка с «Главной почты» узнала фотографию: именно он отправлял телеграмму о болезни Алика, но самого преступника обнаружить не удалось. В списке вылетевших авиапассажиров его фамилия не значится. Опрос шоферов, выезжавших в дальние рейсы, не дал ничего. Остается предположить, заключал Петелин, что подозреваемый Ибадуллин либо улетел под чужой фамилией, либо уехал с машиной, проходившей транзитом.
— Первую телеграмму, значит, тоже он отправлял, — закончив читать, сказал Хаджиханов. — А где фотография Ибадуллина? Надо срочно размножить.
— Я уже дал команду, — ответил генерал. — А что у тебя, Абдулла, с твоим старым знакомым «Арканом»?
— Только все старое, товарищ генерал! — с горечью признался Хаджиханов. — Обновил старое в памяти, а дополнить абсолютно нечем, кроме услышанного Юрием Ивановичем от продавца из «Продтоваров»...
— Кстати, наблюдение за магазином продолжается, Юрий Иванович?
— А как же, товарищ полковник? Пока магазин — единственный шанс выйти на Кочневу-Мартову...
...Хаджиханов медленно закрыл «Дело», сердясь и на Ибрагимову, и на работников райотдела, и на себя за то, что слишком мало сделали, чтобы помешать рождению еще одного рецидивиста. В том, что Кенжа Тураходжаев, «Аркан», причастен к преступлениям, совершаемым в последнее время в городе, полковник был уверен. Но, как обычно, решил еще раз проверить...
Набрал телефонный номер Харченко, тот сразу взял трубку. После провала его версий о краже парчи и с «ювелиром» майор заметно сник и даже стал сутулиться, чего за ним не замечалось ранее. Хаджиханов, встретившись в коридоре с Харченко, потерявшим свой прежний лоск, по-человечески пожалел его.
— Максим Алексеевич, — сказал Хаджиханов, — хватит, наверное, себя казнить? Работа наша такая, вы не хуже меня знаете, что без ошибок трудно обойтись. Но все ошибочное либо само отпадет, либо мы заставим его отвалиться, и останется единственное верное. А потом что ни говорите, а грабителей в деле о парче мы нашли? Нашли! «Ювелира» вы сами взяли? Сами! Так что на одного крупного мошенника меньше стало! Круг сузился... А вы в «разбитое сердце» играете. Кончать пора! Честное слово!
И Харченко приободрился после этого разговора. Новое поручение начальника уголовного розыска он воспринял как полное прощение за неуспех в операции «Волк» и рьяно взялся за выполнение задания. Как и предполагал Хаджиханов, по их управленческой картотеке и по «Делам», хранящимся в архиве детской трудовой исправительной колонии, под кличкой «Аркан» проходил только один человек — Кенжа Тураходжаев.
