— Что они могут объяснить в наших делах? — только на долю минуты смешался вошедший. — Ладно, старина, я зайду тогда в другой раз! — весело сказал он и даже похлопал фотографа по плечу. — Будь здоров, старик, и не кашляй! Чао!
— Ну, зачем же так торопиться? — подошел к пришедшему один из обладателей серого костюма. — Мы искали знакомства с вами. Вернее, встречи на почве общих дел. И вы вдруг так спешно ретируетесь! Будем знакомы — полковник Хаджиханов!
— О! Товарищ полковник! Много слышал о вас! — заулыбался гость, протягивая руку.
— Вот за руку здороваться не будем, — возразил полковник. — Негигиенично... А насчет наручников как? Надевать или будете вести себя спокойно?
— Каких наручников? Вы меня с кем-то путаете, товарищ полковник...
— Называйте меня лучше «гражданин полковник», — строго сказал Хаджиханов. — В такой ситуации быть вашим товарищем — честь сомнительная...
— В чем дело? Это безобразие! — попытался возмутиться пришедший. — Я буду жаловаться!
— Младший лейтенант Ходжаев! — приказал полковник. — Ведите арестованного к машине! И вы тоже поднимайтесь! — махнул он рукой фотографу.
— А как же мое хозяйство? Или вы возместите убытки, если что пропадет?
— Зачем пропадет? — сказал полковник. — Уже сегодня здесь будет работать другой человек. Настоящий фотограф, а не торговец драгоценностями, добытыми в бандитских налетах! Надеюсь, теперь и у вас лишних вопросов не будет, Машраб Турсунович... Так сказать, ответственный работник общепита... Борец за полную закладку продуктов в котлы столовой!
Турсунов пытался улыбаться.
— Здесь недоразумение! Кто-то оклеветал меня... Разберетесь и сами увидите...
— Теперь уже суд будет разбираться! — строго сказал полковник. — И с вами, и с вашим братцем, раскатывающим по городу на «Жигулях» цвета морской волны, и с его сожительницей, предоставившей машину для преступных целей, и с остальной вашей преступной компанией! Ведите, ведите его, младший лейтенант!
Вечер уже давно по-хозяйски заглядывал в окна, но Хаджиханов не включал верхний свет.
— Если вы не возражаете, ограничимся моим ночником, — потрогал он настольную лампу. — Глядишь, и придет к нам спасительная мысль. Говорят, в темноте извилины шевелятся смелее. Так что работай на полную мощность, мозговой центр!
Сидящие за приставным столиком Усманов, Харченко, Невструев молчали.
— Эх, если бы тогда, на квартире у Кочневой-Мартовой, не упустили «Аркана», уже и в Москву ушел бы победный рапорт, что с бандой покончено! А так — его уже след простыл. По другим краям гуляет... Награбили-то сволочи сколько!
— Этот случай, Абдулла Хаджиханович, должен послужить уроком всем работникам Управления! — отозвался Усманов. — Кому-кому, а уж нам-то благодушие и беспечность противопоказаны...
— Что от того, Шакир Усманович, что мы теперь поодиночке или хором будем казниться за побег Тураходжаева? Думать надо, как и где взять его, чтобы полностью закрыть дело!
— Товарищ подполковник! — обратился Харченко к Усманову. — Один вопрос можно?
— Хоть десять, если Абдулла Хаджиханович разрешит нам вопросами-ответами заниматься.
— Спрашивай — отвечаем! — бросил Хаджиханов. — Эх, если бы на мой вопрос кто ответил!
— Где «Аркан» скрывается? — вступил в разговор Невструев.
— А какой же еще! — пожал плечами Хаджиханов. — Я дома с женой, с детьми разговариваю, а сам об этом проклятом «Аркане» думаю! Хорошо, что жены и дети привыкли к нашей работе. А то кое в чем обвинить бы могли, — покрутил он пальцем около виска. — Так какой у вас вопрос к Шакиру Усмановичу, Максим Алексеевич?
— Как ему удалось на братьев Тургуновых выйти? Все остальное я себе более или менее ясно представляю. А вот это — темный лес...
