— Вы с этой стороны еще не знали, доктор, товарища Филимонова? — обратился Федор к Корсакову.
— Честное слово, не знал! Ты же, Федор, многим каменщикам сто очков вперед дашь!
— Тюрьма — не жизнь, всему научит! Эй, там, на растворе, месите лучше! Комья попадаются! Прошу вас учесть: глину месить — не фрикционы жать на экскаваторе. Здесь голову иметь нужно!
— Давай, давай, «голову»! — окликнул его снизу Джура. — Я тебе сейчас такой раствор приготовлю! Каймак! На лепешку мазать можно! Чего! Дать лепешку? Будешь мазать?
Но ответить Филин не успел.
— А лишняя рабочая рука здесь, случаем, не нужна? — услышал Григорий знакомый голос и обернулся. Лешка! Лешка Громадин с заправленным в брюки рукавом белой рубашки стоял перед ним и улыбался.
— Ну, ну, ну! Без этих самых нежностей... Не за себя боюсь, за нее, белоснежную... — пятился Лешка от Григория.
— Снимай рубашку! А то так обниму! — протянул руки Григорий, до локтей покрытые глиной.
— При слове снимай, раздевайся я не могу оставаться равнодушным. Профессиональная привычка! Вам помочь, маэстро? — вмиг оказался рядом Филин.
— Идите хоть руки помойте, вы, грабители! — отмахивался от них одной рукой Лешка.
— Нет, ты скажи! Как ты здесь очутился? Как нашел нас? — забросал Григорий друга вопросами.
— Записывайте, — сделал серьезное лицо Громадин, — приехал сюда жить и работать, хотите, сначала работать — потом жить. Вас нашел при помощи любимой матушки товарища Корсакова. Что я делаю здесь? Стою и отвечаю на глупые вопросы!
— Руку! — потянулся к Громадину Филин. — Ваше умение ориентироваться в обстановке, вести душеспасительные разговоры с верующими вызывают у меня душевный трепет.
— Успокойся, сын мой! — перекрестил Федора Громадин. — Отложим волнения на вечер.
— А будут они, падре?
— Будут, сын мой! — выразительно хлопнул себя Громадин по карману.
— Аминь! — постным голосом произнес Филин и поднялся. — Меня зовет небо!
— Оно и меня зовет! Долой белоснежные рубашки! — оставшись в одних трусах, Лешка занял место на подмостках рядом с Филимоновым.
— Шевелись!
— А ну, нажми, молодежь!
— Спать дома будете! — весело покрикивали они. Стены росли на глазах.
— Вот это я понимаю — темпы!
Заработавшись, ребята не услышали, как у ворот остановилась машина. Из нее вышли Хамидов и Ходжаев. Некоторое время они молча стояли, наблюдая за веселой работой маленькой бригады, и только потом Хамидов дал знать о своем присутствии.
— Молодцы, ничего не скажешь, молодцы! Вот так и нужно! Молодцы! — еще раз повторил он.
— А удар-то достиг цели? — тихонько спросил Ходжаев у Григория, незаметно, глазами показывая на Филимонова. — Вот какая наша с тобой общественная работа, сразу и не узнаешь, где что поможет: где лекция, где кулак! И дальше будем всё по очереди пробовать?
— Нет! Хватит! Этого я больше пробовать не буду, — сжал Корсаков кулаки.
— Хватит работать! Одна крыша осталась! Потом сам сделаю! Плов готовый уже, остынет. Давайте руки мыть, плов кушать.
— Плов? Без этого самого? — щелкнул себя по кадыку Филин. — Аллах не простит нам такого кощунства. Алле! Гоп! Ловкость рук — и никакого мошенства.
В руках Филина холодно блеснули стеклом две бутылки.
— Ну и кудесники! — покачал головой Григорий. — Ни Лешка, ни Федя ни на минуту не отлучались отсюда. А вот, пожалуйста!
— Бабушка учила меня, что связь с массами — это успех дела. К столу, джентльмены!
— Леша, хочешь к нам на базу диспетчером? — спросил Корсаков у Громадина.
— К черту женские профессии! — махнул рукой Лешка. — Мне на почте в совхозе надоело штемпеля на конверты ставить да квитанции на заказные письма выписывать. Плюнул на все, семь раз разобрал и сложил снова сарай, баню, курятник... И как? — обернулся он к Филину. — Могли бы вы, профессор, взять меня санитаром в свою клинику?
— О-о-о-о! — протянул Филин рюмку Громадину. — С таким ассистентом, как вы, коллега, я готов оперировать стопятидесятиметровую заводскую трубу.
...Вот уже третий день подряд, сдав смену Николаю с Анной, Корсаков прямиком направлялся на базу в свой вагончик. У ворот возле конторы стояли огромные фанерные щиты с объявлениями о предстоящем профсоюзном собрании.
«Со всех управлений придут представители, а главный докладчик еще только чернила разводит», — недовольный собой, подумал Григорий, принимаясь за доклад.
— Гриша! Гриша! — послышалось снаружи. — Давай сюда на четвертой скорости!
Григорий выглянул в окно. Иван Голованов отчаянно махал ему рукой.
— Что такое? Что случилось? — подбежал к нему Григорий.
— Валуны пошли! Негабариты! Ковшом не подцепишь. Надо делать что-то!
Не расскажи Иван о причинах тревоги, Григорий наверняка подумал бы, что произошла большая авария: столько народу собралось у «ковровца». В стоящей особняком группе он увидел Хамидова, главного инженера строительства Подольского, остальных не успел рассмотреть. Подошел Хамидов, спокойно спросил:
— Что будем делать, Григорий? Рвать?
— Посмотреть надо, — пошел к разработке Корсаков.
