«И не догадалась проклятый мешок подальше запрятать!» — со злостью ущипнула она себя за щеку. От боли почему-то стало спокойней.
— Утром приходите, как дорогих гостей приму! — послышались в ее голосе игривые нотки. — А сейчас не обессудьте, не открою! — И пошла к дому.
— Мы что? Приехали в игрушки играть? — послышался за воротами уже другой, басовитый, голос. — Немедленно открыть! Лейтенант! Лезьте через забор! Пока она весь город на ноги не подняла.
Услышав, как заскрипели, затрещали доски под чьим-то тяжелым телом, хозяйка бессильно опустилась на ступеньки.
— Гостей сегодня встречали? Где они?
— Один старик только и приехал... — с трудом шевеля непослушным языком, ответила хозяйка.
— Где он? — спросил второй из вошедших.
— Нету его! Уехал. Я чужим людям не разрешаю у себя оставаться. Участковый строго-настрого приказал...
— Это хорошо, что вы свое начальство слушаете... А где вещи, что гость привез? Ну, быстро отвечайте! Не скрывать ничего! Где, спрашиваю? Где груз, упакованный в мешковину, а?
Марья Петровна махнула рукой в коридор:
— Тут он... Только что там — убейте, не знаю! Разрешила до утра положить...
— У нас сохранней будет! — послышался ей смешок в голосе говорящего. — Лейтенант! Шофера позовите! Пусть поможет перенести груз в машину! А вас, уважаемая, до утра трогать не будем. Спите спокойно, если сможете... А утром — чтоб вместе со своим гостем пришли в райотдел! Вот вам специальное приглашение... А сейчас мы поехали. Значит, до утра! — уже из-за калитки приглушенно бросил он.
Как Марья Петровна добралась до своего дивана — не помнила. Свалившаяся на нее беда сделала ноги ватными, голова кружилась, словно на пасху, когда очень уж перепьешь.
Очнулась она оттого, что почувствовала — кто-то на нее смотрит и, кажется, что-то говорит. Открыла глаза и увидела стоящего около дивана дядю Аванеса — тоже растерянного, испуганного...
— Почему калитка открыта? Где мои вещи? Где? — закричал тот, видя, что хозяйка глядит на него ничего не видящими глазами.
Марья Петровна ответить ничего не могла и молча протянула ему клочок бумаги, который так и не выпускала из руки...
Хадича работала в первую смену и вставала по обыкновению рано. Нужно двух малышей собрать в садик, старших — в школу, да еще на всю семью завтрак приготовить. Абдулла, чем мог, старался помочь ей, хотя жена в будние дни не очень охотно принимала эту помощь.
— В выходные дни — пожалуйста! — не раз выговаривала она мужу. — А в такие, когда минуты свободной нет, ты мне больше мешаешь, чем помогаешь.
Но Абдулла знал, что это совсем не так, что она просто жалеет его после очередной бессонной ночи и дает возможность ему поваляться в постели хоть каких-то десять-пятнадцать лишних минут. А сегодня он действительно проворочался почти всю ночь с боку на бок, так толком и не вздремнув даже. Бессонные ночи тоже стали такой же привычкой, как раньше, когда он еще курил заветные «ВТ», и они всегда предшествовали начинающейся крупной операции. На кого же сердиться, если мысль уже начала работать, если уже идет вовсю поиск той тоненькой ниточки, которая позволит — скоро или нескоро — распутать весь пока не поддающийся никому клубок.
...Время еще было, и он проводил жену с ребятами сначала до садика, потом — до школы.
У входа в городское Управление милиции его почтительно приветствовал дежурный и, не опуская руки, проговорил:
— Вас, товарищ полковник, гражданин дожидается... Замучил вопросами: когда да когда придет полковник Хаджиханов.
— А где он? — оглянулся полковник.
— Да еле-еле его в Бюро пропусков отправили... Посидите, говорим, отец, отдохните немножко! Годы не те, чтобы часами на ногах торчать...
— Я иду к себе. Попросите кого-нибудь, сержант, чтобы старика провели ко мне.
Войдя в кабинет, он сразу же прошел к телефонному столику, набрал номер.
— Хаджиханов говорит! — произнес он. — Лейтенанта Зайчикова нет поблизости? Был? Где-то там, в райотделе? Тогда есть просьба большая, товарищ дежурный: пусть он сразу же берет какой-нибудь транспорт и немедленно ко мне! Да, да, прямо сейчас... Начальству доложите, что я его вызвал по важному делу. Хорошо! Спасибо! Жду! В случае чего пусть позвонит, я свою машину пришлю...
Приоткрыв отделанную под дуб дверь в приемную, попросил секретаря вызвать к нему на 10.30 Райко, Усманова, Харченко...
— В общем, всю мою опергруппу, Лидочка. И еще надо будет добавить... Кого мы еще с вами добавим?
— Вам виднее... — ответила секретарша.
— И еще... еще... — помедлил Хаджиханов, — старшего лейтенанта Мелкумова Георгия Семеновича...
— Будет сделано, товарищ полковник! — ответила девушка.
