— Я, товарищ полковник, и в хорошие дни не очень люблю читать, телевизор смотреть — другое дело... А тут... Какие газеты? Потом меня куда, товарищ полковник, когда совещание кончится? В тюрьму? — дрогнул голос у старика.
— Мы в тюрьму не сажаем, Аванес Гургенович, это дело суда. Но я думаю, что до тюрьмы не дойдет...
— Ой, спасибо вам, товарищ полковник! Большое спасибо!
...— Вот такие дела, друзья-товарищи! — откинулся в кресле Хаджиханов, рассказав все, что знал о происшествии на Угловой, 124. — Один из антигероев этого приключения сидит у меня в приемной и ведет беседы с Лидочкой. И наш дорогой Александр Григорьевич Зайчиков очень завидует ему...
— Скажете тоже, товарищ полковник... — зарделся лейтенант.
— Это я пошутил, конечно, Саша, но упорно ходят слухи, что о таком деле можно говорить и на полном серьезе! Ну, ладно, этот разговор оставим до будущих времен, а сейчас вернемся к тому, с чего начали. Вы, Александр Григорьевич, можете что-нибудь добавить? Район ваш, зона ваша, Угловая 124 тоже ваша... Только сидите, пожалуйста! Когда вы стоите — кабинет меньше кажется. Ну, кто пошутил и дал вам фамилию Зайчиков, когда Медведев была бы намного вернее!
— Теперь уже поздно менять фамилию, товарищ полковник, тем более отцовскую, кто согласится?
— А если поменять фамилию секретаря товарища полковника? — вкрадчиво спросил Харченко, и Хаджиханов пожалел, что затеял этот разговор: теперь, когда вмешался майор, шутки могли превратиться в насмешки... Он вновь обратился с просьбой к лейтенанту — добавить к его рассказу, если есть что.
— Что я могу добавить, товарищ полковник? Во-первых, кто такая Марья Петровна Жирнова. Старая матерая спекулянтка! Сколько раз с нее подписку брали, что прекратит свои «подвиги», плачет, слово дает и, вот видите, снова начинает... В последнее время вроде присмирела. Оказывается — нет! Судили ее один раз, срок дали условный... Добрые мы очень!
— Не хочу заступаться за нее, — вмешался полковник Усманов, — но, может, она в этом деле и не виновата? Просто старые связи сработали?
— Может быть, — согласился Зайчиков. — Тем более, она ночевать старика не оставила, на запрет милиции сослалась... С нашими ребятами из угрозыска я тоже был там, на месте происшествия. Ничего разузнать не удалось. Сосед один сказал, что вечером видел: машина стояла возле дома Петровны, ну, это ее так он назвал... И, вроде, номер машины заканчивался на цифру «11». Его сыну в тот день как раз столько стукнуло, вот число и врезалось в память...
— А сколько он сам в тот день стукнул, празднуя день рождения сына? — ухмыльнулся Харченко.
— Ответ на этот вопрос вряд ли что прояснит, — обрезал майора Хаджиханов. — А вот цифра «11» — это уже что-то... Галина Алексеевна! — обратился он к майору Райко. — А что вы можете сказать? Чем закончилось изучение «предписания»?
— Да кое-что есть, Абдулла Хаджиханович, — снимая очки, ответила Райко. — То, что это отпечатано на машинке с мелким шрифтом, скажет и ребенок... Я ж могу добавить, что машинка очень старая, что находилась в руках, которые выжимали из нее все, что можно, а ухаживать забывали... Даже шрифт не прочищали щеткой. Видите, буква «о» и некоторые другие забиты! Если бы с машинкой постоянно обращались так, она долго не выдержала бы. А машинка выдержала. Поэтому, думаю, сейчас у нее новый хозяин... Дальше. На ней работает неопытная машинистка. Или — «машинист»... Буквы пробиты неравномерно...
— А почему, как вы думаете, Галина Алексеевна, название райотдела вписано от руки? — спросил Хаджиханов.
— Я предполагаю, что печатала или печатал текст одна или один, а вписывал совершенно другой человек...
— А почему, как вы предполагаете, товарищ майор, — перегнулся через стол к Райко майор Харченко, — преступление совершено в одном районе, райотдел же указан совершенно другой?
— Вот это как раз у меня больших сомнений не вызывает, — спокойно ответила Райко. — Тот, кто печатал текст, просто не знал, какой райотдел поставить, а тот, кто вписывал наименование райотдела, по инерции, что ли, вписал именно тот район, где сам живет...
— Психологически это вполне оправданно, — поддержал Райко до того молчавший, лишь переводивший с одного лица на другое огромные черные глаза старший лейтенант Мелкумов. — Вполне!
— Не спорю! Студенту юрфака университета виднее... — поднял вверх руки Харченко. — Где уж нам уж выйти замуж!
— У меня к лейтенанту Зайчикову есть вопросы, товарищ полковник, — поднял руку подполковник Усманов. — Можно?
— Нужно, Шакир Усманович! Для того и собрались, чтобы вместе подумать, проработать версии, какие выплывут. Спорить тоже нужно! Вот только шпильки ни к чему...
По взглядам, которыми обменялись сидящие за столом, было видно, кого имел в виду начальник Управления угрозыска.
— Скажи мне, Александр Григорьевич, вы со своими ребятами из отдела как следует беседовали с этой самой... как ее? — посмотрел Усманов в свои записи. — С Жирновой Марьей Петровной?
— Есть протокол допроса, товарищ полковник.
