По рассказу генерала Хаджиханов немного представлял себе внешность «провинившегося потерпевшего». Сейчас он добавил ко всему, что знал, происшествия минувших суток и внес свои коррективы в словесный портрет неудачливого гостя. И когда тот вошел, робко приоткрыв дверь, полковник чуть не рассмеялся — настолько верны были его дополнительные штрихи к портрету. Заметно ссутулившаяся фигура, уныло повисшие усы, заискивающий взгляд, дрожащие руки, которые вошедший пытался прикрыть синей велюровой шляпой. Старик был настолько растерян и напуган всем происшедшим, что даже забыл поздороваться.
— Здравствуйте! — пряча улыбку, проговорил Хаджиханов. — Шляпу повесьте вон в тот шкаф. Да, да, в стене! Открывайте дверцу... И макинтош туда же. Верхняя одежда еще не по сезону. Или вы заранее знали, что надолго здесь задержитесь, а?
Смысл последних слов, видно, сразу дошел до старика, потому что он тут же испуганно спросил:
— А я... правда... долго здесь буду?
— Садитесь! — показал ему полковник на кресло. — А насчет сроков вашего пребывания здесь — сказать что-то определенное трудно. Насколько вы будете откровенны, честны с нами...
— Как перед богом — все расскажу, что знаю! Спрашивайте только, товарищ начальник! Спрашивайте! Скорее спрашивайте! Тут надо облегчить! — прижал он обе руки к левому боку.
— Как вас зовут? Фамилия?
— В милиции уже спрашивали... Костандов я, Аванес Гургенович.
— Сколько вам лет, Аванес Гургенович? — играл карандашом полковник, делая пометки в раскрытом блокноте.
— Под Новый год семьдесят четыре стукнет, товарищ начальник.
— Да, возраст солидный... А чего же это вы на старости лет в такую авантюру ударились, Аванес Гургенович?
— Такой внук только у меня! — загорелся Костандов. — Видели бы вы его, товарищ начальник, сразу полюбили бы! Вай-вай-вай! Какой мальчик! Из-за такого куда хочешь поедешь, что хочешь сделаешь! Такой мальчик! Жениться захотел мой мальчик!
— Ну-ну! — подбодрил рассказчика Хаджиханов.
— А как жениться, когда машины нету?
— Какой машины нету?
— Какой машины, какой машины? — даже несколько удивился старик. — Обыкновенной машины нету! «Москвича» нету, «Жигули» нету, «Волги» тоже нету! Ничего нету! А как за невестой ехать? На такси? На машине дяди чужого? Такое не пойдет! — замахал руками от нахлынувшего негодования Аванес Гургенович. — Скажите сами, товарищ полковник, как пойдет такое дело? — И стал загибать пальцы. — Инок своего сына женил — на своих «Жигулях» за невестой поехал. Мартирос женил — тоже на «Жигулях». Амбарцум внука к невесте вез на своей «Волге»! Рантик женил...
— Что было в мешке?
— Парча была...
— Много?
— Мало было бы, не повез бы далеко... Зачем везти далеко? Барыш не будет!
— Точнее, пожалуйста! Метров сто было?
— Метров сто было...
— А больше?
— Больше тоже было... — со вздохом покорно отвечал старик. — Все было — ничего нету.
— А Марья Петровна вас хорошо знает?
— Откуда Марья Петровна дядю Аванеса знает? — удивился старик. — Она меня первый раз видит, я ее первый раз вижу! Откуда будет знать?
— Понятно, понятно! — полковник сделал вид, что согласен с Костандовым. — Так, значит, Аванес Гургенович, вы ночевали у своего здешнего внука?
— Не внук он мне, товарищ полковник! Раньше не знал, кто он точно, теперь знаю! Он молодой, голова свежая, все помнит! Внучатый племянник он мне! Вот кто!
— Так, говорите, кто он? Где работает?
— У Акопа хорошая работа! — одобрительно произнес Костандов. — Очень хорошая! В старости всегда кусок хлеба будет! Пивник он! В баре работает! Давно работает! Честно! Сам сказал!
— И что он сказал?
— Воды много в бочку не льет. Зачем много лить? А если на бочку одно-два ведра влить, кому плохо будет? Никому! Один пьяный не будет, другой — голодный не будет! Правильно сказал Акоп. Я и сам, товарищ полковник, когда в молодости пивом торговал, норму воды лил. Больше никогда не лил. Хлебом клянусь!
— А почему бросили торговлю пивом? — полюбопытствовал Хаджиханов.
— Благодарное это дело, товарищ полковник, но неблагородное, — поморщился Костандов. — Неблагородное! Воду ты льешь один, — доверительно продолжал он, — на калым охотников много слетается... А потом что? Тут — недолив, там градусов не хватает, вода градусы поела... И что получается? Барашка молодого все кушали, вино, коньяк все пили, в тюрьму садись ты один! А они тебе не то что барашка, кусок лаваша не принесут... Обидно, товарищ полковник, очень обидно! Я, слава богу, в тюрьме не сидел, всю жизнь барашка кушал. Только кто знает, что было бы с Аванесом, если бы он насос из рук не выпустил? — И сам ответил: — Никто не знает! Откуда знать? Говорят, прокурор все знает, и то не всегда...
Хаджиханов взглянул на часы: до назначенного для сбора опергруппы времени оставалась еще минута.
— Беседа была очень приятной, Аванес Гургенович, — поднялся полковник, а за ним и Костандов, — с удовольствием бы продолжил ее, но не могу... Придется прервать. У меня сейчас небольшое совещание, а вы подождите пока в приемной. Девушка вам даст газеты, журналы, посидите, почитайте...
