И действительно, как не восторгаться огромными слонами, которые плавно танцевали вальс, делали стойку, ловко становясь на голову!
Шустрые медвежата рьяно пилили дрова и катались на лошадях. Строгие верблюды важно били ногами в тамбурин. Вторя им, вертели ручку шарманки уморительные обезьяны. А солист осёл под их музыку самодовольно распевал свою серенаду.
И всё-таки лучше всех работал Ямбо. Он умел считать, поднимая по заданию дрессировщика нужное количество палочек с ковра. Слон легко ходил по тумбам, спокойно неся на голове грациозную балерину.
Ямбо весело танцевал «цыганочку», звеня бутафорскими монистами. Этот номер всегда приводил зрителей в восхищение. Его встречали буйным гиканьем, топотом ног, зачастую даже бросали Ямбо на манеж дешёвые лакомства.
Тони всегда радовался успеху друга. И сегодня, идя по городу, он останавливался у каждого забора, где были наклеены плакаты, с которых, радостно подняв хобот, смотрел на него добрый Ямбо.
Мальчуган не умел читать. Да и кому было учить его? Ямбо ведь всего только добрый, преданный слон.
Тони хотелось узнать, что говорят эти разноцветные значки о друге, но он боялся спрашивать людей. Издали было видно, как лица их загорались любопытством, они кивали головами, чему-то удивлялись и спешили к кассам цирка. Это радовало Тони ещё больше. В цирке давно не было хороших сборов.
На перекрёстке, оглянувшись по сторонам и никого не заметив, Тони сорвал плакат, бережно спрятал его за пазуху и, насвистывая, помчался к цирку.
– Ты где шатаешься? – раздалось над его головой. – Впрочем, сегодня мы не работаем…
Кецке хотел что-то добавить, поднял многозначительно бровь, но только громко икнул.
– М-марш в гардеробную! Чтоб духу твоего здесь не было! – закричал он на Тони, решив, что тот явился причиной его икоты.
Кецке был пьян. Едва Тони сдвинулся с места, как тот остановил его.
– Видишь? – Кецке похлопал себя по карману. – Карман набит до отказа! Небось жрать хочешь, а? На, негодяй! Хе-хе-хе… Кецке – что? Кецке – добрый. На вот…
Тони ощутил на ладони холодок монеты и быстро проскользнул в дверь.
Запыхавшись, он вбежал в гардеробную.
Там уже полным ходом шла упаковка. Беспорядочной грудой валялись на полу сброшенные костюмы. Длинные трико были грязны и уродливы. Накрахмаленные жабо потемнели и измялись. Крышки ящиков, куда сваливался этот хлам, были открыты.
Со стен гардеробной уже сорвали афиши и карточки, и сейчас эти голые стены напоминали Тони бесцветное лицо клоуна, когда он без грима.
На досках, которые служили чем-то вроде стола, лежала открытая бонбоньерка с конфетами. В углу выстроилась целая батарея бутылок.
– Откуда всё это? – поморщился Тони.
Его раздражал громкий, неестественный смех Мари. Она стискивала рукой стакан с ликером и, чокаясь с клоуном, чему-то смеялась.
– А-а-а! Вот и ты, Антон? – обернулась Мари к мальчику. – Ешь конфеты.
– Какое благочестие! «Антон!» – усмехнулся клоун. – Почему «Антон»? Тони – это быстрее, моднее и по собачьему. Ха-ха! Не так ли, Машенька-русоманочка?
– Сам русоман! – обиделась Мари. – Слушайте, вы, тверской итальянец, я не люблю умных речей! Да вам они и не подходят. Лучше рассказали бы, как будут убивать слона.
– Тес! Ох, уж эти женщины! Болтливость – мать всех пороков. – Клоун с опаской посмотрел на Тони и усмехнулся. – Нас бьют по уху, а слона – по черепу, за ухом… На, Тони, пей за Ямбо… О, Ямбо, ты наш спаситель.
– Слава богу, хоть из этой дыры выберемся, – вздохнула Мари, протягивая Тони бонбоньерку.
Все конфеты были надкусаны. Тони машинально выбрал большую шоколадку и залпом выпил то, что ему дали.
Через несколько минут голова у него закружилась, ноги отяжелели. Он взглянул на Мари, но та вдруг стала расплываться. Вскоре он уже ничего не слышал.
Тони снилось, будто он научился говорить по-слоновьему. Ямбо рассказывает ему о своей жизни на воле, о том, какие вкусные и сочные травы в джунглях, какое дружное у них стадо.
Только одного надо бояться в джунглях – охотников. Они знают самое уязвимое место – нежную кожицу за ухом. Поэтому их выстрелов слоны боятся больше, чем укусов змей и копий туземцев.
Тони долго говорил с Ямбо. Потом оба, тяжело вздыхая, думают о теперешней жизни в вонючей конюшне. Ямбо жалуется Тони на злых людей. Зная, что их удары для слона – словно муравьиные укусы, злые люди придумали палку с гвоздями на конце.
Ах, если бы Тони знал, как больно Ямбо, когда в кожу вонзается острие палки!
– Ямбо, – вдруг предлагает Тони слону, – давай убежим! Далеко-далеко, хотя бы в джунгли… Или нет… Туда, где нет охотников и цирков.
– Это невозможно, мой мальчик. Видишь? – Ямбо, горестно качая головой, поднимает правую заднюю ногу. Массивной железной цепью она прикована к колу.
– Да нет же, Ямбо, это тоже придумали злые люди. Они это придумали нарочно, чтобы ты думал: «Люди сильнее меня. Они приковали меня, и я никуда не могу уйти». А ты поднатужься… Вот так. Ещё, ещё раз! Готово! Бежим, бежим…
Тони берёт Ямбо за хобот, и чудесный сон обрывается. Тони переворачивается на спину. Из-за пазухи выпадает плакат.
