Де Моллюск сделал судорожное движение горлом, словно подавился пищей.
– Ваше замечание означает, ваше величество, что я должен подать в отставку немедленно? – подавленным тоном спросил он.
– Подать в отставку? – удивилась она. – Это значит уволиться с работы?
– Да, если вам угодно так назвать этот акт…
– Но я не знаю, хорошо или плохо вы работаете, герцог?
– О, ваше величество, вы очень скоро сможете убедиться, что я самый верный вассал моей любимой королевы! – с дрожью в голосе произнёс герцог. – Я точно знаю, кто посеял сомнения в вашу душу… Это козни первой фрейлины, ваше величество! Не верьте ей, заклинаю вас! Я очень скоро сделаю доклад вашему величеству о невероятных злоупотреблениях первой фрейлины!
– О’кей! – сказала Оксана, внезапно вспомнив выражение королевы Изабеллы. – Мне самой не очень нравится графиня де Пфук… Впрочем, подождём вашего доклада… А теперь перейдём к делам.
В эту минуту Оксана подумала, что урок оживлённой болтовни, который ей дала сегодня утром королева Изабелла, не пропал даром. «Главное – болтать без запинки, – решила она. – Вот, будет о чём рассказать ребятам! Надо только немного продержаться, пока меня не найдут наши». А в том, что её найдут, она не сомневалась ни одной минуты.
– Ваше величество, благоволите познакомиться с постановлением кабинета министров, – сказал де Моллюск, открывая папку из крокодиловой кожи.
– Что это?
– Постановление о запрещении забастовки угольщиков и электриков.
– А почему они забастовали?
– Требуют прибавки заработной платы на десять процентов.
– Только-то и всего? А не проще ли прибавить им эти десять процентов?
– Хозяева не соглашаются, ваше величество.
– Почему?
– Уменьшается прибыль. Благоволите поставить свою визу на постановлении.
– Я отменяю… Как это говорится?… Я отменяю своей королевской волей это постановление!
– Но, ваше величество…
– Что «но»?…
– Это беспрецедентный случай в государственной практике Карликии! Наши короли уже двести лет не накладывают вето на постановления своего правительства.
– Но я не король, а королева, герцог, а у женщин сердце мягче, чем у мужчин, – улыбнулась Оксана. – Послушайте, герцог, право же, люди не будут бастовать от хорошей жизни! Пусть они не работают, пока хозяева не выполнят их требования. Давно они уже бастуют?
– Шахтёры – вторую неделю, а рабочие-электрики забастовали только сегодня.
– Совсем малость… Дайте-ка мне это постановление…
И Оксана, подумав, крупно написала на протянутой бумаге: «Нет».
– Что ещё у вас, герцог?
– Всё, ваше величество.
– Вы свободны, герцог.
Де Моллюск попятился к порогу. И пока за ним не закрылись тяжёлые двустворчатые двери красного дерева, она видела на его лице полнейшую растерянность и изумление.
Теперь королеве больше не хотелось спать, хотя первая фрейлина и уложила её в постель.
Оксана лежала на огромной кровати посреди зала, именуемого королевской спальней, и от скуки разглядывала лепные украшения на потолке. В самом центре парили на своих крылышках улыбающиеся амуры, готовясь поразить королеву серебряными стрелами. А в углах спальни четыре нимфы поддерживали гирлянды из роз, которые, ниспадая, тянулись под потолком вдоль всех стен.
Затем Оксана перевела взгляд на резную спинку кровати и подумала, что под нежнейшим розовым одеялом на этой кровати могла бы уместиться половина девочек из её десятого класса.
На изящной белой тумбочке, отделанной слоновой костью, Оксана обнаружила кнопку телевизора, нажала её, и прямо перед ней на стене засветился большой голубой экран. Подвижный и, как показалось Оксане, обрадованный телевизионный комментатор, взмахивая то и дело руками, сообщал зрителям, что вето её величества королевы Изабеллы поставило угольный и электроэнергетический концерны в весьма затруднительное положение. Сегодня ночью правления двух концернов соберутся на совместное заседание, чтобы определить своё отношение к решению юной королевы. Что касается кабинета министров, то он уже заседает в обстановке полной секретности; по всей вероятности, премьер-министр сегодня обратится к её величеству за дополнительными разъяснениями.
Оксана отбросила одеяло и выпрыгнула из постели. Ей было весело: как быстро, однако, стало известно всей стране её вето!
Королева набросила на плечи халатик и на цыпочках подошла к белой с золотыми разводами двери. В приоткрытую дверь она увидела на диване соседней комнаты первую фрейлину, академика Флокса и офицера королевской охраны с аксельбантами. Первая фрейлина пожимала плечами, закатывая глаза, и Оксане показалось, что она расслышала, как графиня несколько раз повторила трагическим шёпотом слово «вето». Офицер неопределённо посмеивался, а Флокс безмолвно тряс белой бородкой.
Ветер раздувал портьеру на открытом окне. Оксана отодвинула портьеру и влезла на мраморный подоконник. Заходящее солнце на несколько секунд ослепило её. Зажмурив глаза, она с наслаждением вдыхала свежий аромат цветов и зелени парка. А что, если прогуляться по парку? Неужели она должна спрашивать разрешения у графини? Нет уж, дудки!
