На Капитолийском Холме есть несколько комитетов, где голоса заглушаются логикой и необходимостью. Имеются маленькие ограниченные советы, которые заняты стратегией, разрабатываемой различными разведывательными службами внутри правительства. И может быть, потому, что голоса почти не слышны, а члены этих комитетов проходят строгую проверку служб безопасности, определенная аура царит над этими избранными из избранных комитетами. Они знают такие вещи, о которых другие даже не слышали; это люди, принадлежащие, и это очевидно, к особой породе мужчин и женщин. Между Конгрессом и средствами массовой информации существует негласная договоренность, чтобы последние воздерживались от замечаний по поводу деятельности этих комитетов и давали лишь сухие факты.
В случае с представителем Девятого округа Колорадо конгрессменом Эваном Кендриком было указано, что он был строительным инженером с большим опытом работы на Среднем Востоке, особенно в Персидском заливе. Так как мало кто что-либо знал об этом районе и все решили, что конгрессмен является сотрудником, который служил где-то в районе Средиземноморья много лет назад, назначение посчитали разумным и не нашли в нем ничего необычного.
Однако издатели, комментаторы и политики остро чувствуют нюансы растущего признания, потому что признание в округе Колумбия означает власть.
Есть комитеты, и опять же есть комитеты.
Человек, назначенный в Комитет по делам Индии, не находится на одной ступени с тем, кого послали в Комитет бюджетных предположений — первый выполняет минимальные обязанности, присматривая за отверженными, лишенными гражданских прав людьми, а второй опробывает методы и процедуры, чтобы окупить затраты всего правительства на бизнес.
Комитет по окружающей среде тоже не находится в одинаковом положении с Комитетом по военной службе — бюджет первого постоянно и оскорбительно сокращается, тогда как расходы на вооружение достигают немыслимых размеров. Распределение денег является самым престижным занятием. Но, говоря простыми словами, нескольким комитетам на Холме подошел бы нимб; тихая таинственность висит над теми из них, которые ассоциируются со скрытым миром разведки.
Когда делались неожиданные назначения в эти специальные комитеты, глаза наблюдали, в кулуарах шептались коллеги, пресса и телевидение замирали в готовности перед электронными записными книжками, микрофонами и камерами. Однако обычно за этими приготовлениями ничего не следовало, имена спокойно или неспокойно предавались забвению.
Но не всегда, и если бы Эван Кендрик чувствовал тонкости, он, может быть, и рискнул бы послать коварного спикера Палаты Представителей к черту. Увы, он их не чувствовал, да это ничего бы и не изменило; движение Инвер Брасса вперед не могло быть остановлено.
Было шесть тридцать утра, утра понедельника; раннее солнце уже готово было осветить холмы Виргинии, когда обнаженный Кендрик бросился в бассейн в надежде, что десяток-другой кругов в холодной октябрьской воде помогут снять усталость, пеленой застилающую ему глаза и болезненно стискивающую виски. Десять часов назад он выпил слишком много бренди, сидя с Эммануэлем Уэйнграссом в нелепом помпезном бельведере в Колорадо; оба они смеялись, наблюдая через стеклянный пол стремительно несущиеся внизу потоки воды.
— Скоро ты увидишь китов! — воскликнул Менни.
— То же самое ты обещал когда-то малышам возле наполовину высохшей реки.
— У нас была паршивая приманка. Мне нужно было использовать одну из их матерей. Помнишь ту черную девицу? Она была великолепна!
— Ее муж был майором, большим майором в инженерных войсках. Ему бы это могло и не понравиться.
— Их дочь была прелестным ребенком. Ее убили вместе со всеми остальными.
— О Боже, Менни. Почему?
— Тебе пора уходить.
— Я не хочу уходить.
— Ты должен! У тебя заседание утром, уже осталось два часа.
— Я могу его пропустить. Я уже пропустил одно или два.
— Одно — и моему благосостоянию был нанесен значительный ущерб. Твой самолет ждет на аэродроме в Меса Верде. Ты будешь в Вашингтоне через четыре часа.
Энергично гребя в воде, с каждым новым кругом увеличивая скорость, Эван думал о предстоящей утренней конференции подкомитета надзора. Если быть честным самим перед собой, он был рад тому, что Менни настоял на его возвращении в столицу. Заседания комитета заинтересовали его; разозлили, удивили, привели в ужас, но больше всего заинтриговали. В мире происходило так много событий, как поддерживающих интересы Соединенных Штатов, так и направленных против них, о которых он совершенно ничего не знал. Но только на третьем заседании он понял постоянную ошибку в подходе своих коллег к донесениям из различных разведывательных отраслей.
