— Медицинская школа Джона Гопкинса, мистер Бахруди. По милости отца нынешнего султана, который пришел к выводу, что дети бедуинов достойны большего, чем полунищее существование кочевника.
— Как это все случилось?
— Это уже совсем другая история. Можете опустить руку.
Эван взглянул на доктора.
— Полагаю, что вы очень преданы султану.
Оманский врач ответил ему пристальным взглядом.
— Ради него я готов на все, шейх, — тихо произнес он. — Необязательно мой метод будет отличаться жестокостью. Яд, или ошибочный диагноз во время кризиса, или неловкое движение скальпелем — таким образом я смогу отдать ему свой долг.
— Уверен, что вам это под силу. Надеюсь, вы на моей стороне.
— Постольку, поскольку. А вот доказательство моей осведомленности: я знаю некий телефон 555-0005.
— Принимается. Как вас зовут?
— Файзал. Доктор Амаль Файзал.
— Понимаю. Фамилия и имя столь же редкие, как и Джон Смит.
Кендрик соскочил со стола и, не одеваясь, направился к маленькой раковине в противоположном конце комнаты. Он смыл пятна с пальцев и осмотрел себя в зеркало. Тело потемнело, и он вполне мог сойти за араба. Эван придирчиво осмотрел изображение темнокожего человека в зеркале. Рядом с ним теснилось изображение врача.
— Я хочу знать, — заявил Кендрик отражению, — есть ли в тюрьме какие-либо ритуалы или обряды посвящения? Вы должны быть в курсе дела, ведь в любой порядочной тюрьме все прослушивается.
— Есть подслушивающая аппаратура. Есть! И заключенные догадываются об этом. Они собираются у двери, где спрятан главный микрофон, и поднимают страшный шум. Потолок слишком высок, и монтировать там аппаратуру бессмысленно, поэтому еще один микрофон замаскирован в бачке туалета. Именно туалеты в наших тюрьмах явились одним из признаков прогресса. Они построены несколько лет назад по приказу нового султана и заменили прежние норы в полу. Маскировка подслушивающих устройств не дала никакого эффекта. Заключенные приблизительно догадывались, где они находятся. Даже то немногое, что удается подслушать, малопригодно. Заключенные, подобно их собратьям на воле, постоянно соперничают: выясняют, кто из них самый рьяный, самый крутой. Из-за того, что постоянно поступают новички, многие не знают друг друга. Как следствие, крутые меры выяснения, кто есть кто, зачастую очень грубые. Они — фанатики, но не дураки, шейх. Бдительность — их кредо, а боязнь проникновения в их ряды врагов — постоянный пунктик.
— Это будет и мое кредо! — Кендрик вернулся к кушетке и стал перебирать одежду заключенного, приготовленную для него. — Я такой же фанатик, как и те, кто находится внутри, — продолжал он. — Я ничем не отличаюсь от них, — он повернулся к Амалю. — Мне необходимы имена лидеров, находящихся в посольстве. Я не делал никаких записей, но запомнил два имени, так как они повторялись несколько раз. Одного зовут Абу Нассир, второго — Аббас Захер. Что вы можете добавить?
— Абу Нассир исчез из поля зрения около недели назад; все решили, что он просто уехал. Захер вовсе не считается лидером — одна видимость. Недавно на горизонте появилась наша нежная красавица — женщина по имени Зайа Ятим. Она свободно владеет английским.
— Как она выглядит?
— Кто ее знает? Лицо всегда закрыто.
— Что еще?
— За ней постоянно следует молодой человек. Кажется, он просто ее компаньон. Этот субъект таскает с собой русское оружие, уж не знаю, какая это модель или марка.
— Его имя?
— Его зовут Азра.
— Он голубой?
— Да. Говоря о цветах, хочу упомянуть о личности с оригинальным окрасом — у него пряди седины в волосах. Для нашей нации это довольно необычно. Зовут его Ахбияд.
— Его признали как одного из хиджакеров из ТВА в Бейруте. Опознали Ахбияда только по фотографии.
— Нассир… Женщина Ятим… Голубой и седой… Этого должно хватить.
— Хватить для чего? — поинтересовался доктор.
— Для того, что я надумал предпринять.
— Подумайте хорошенько, стоит ли туда влезать, — посоветовал доктор негромко, наблюдая, как Эван натягивает на себя тюремные брюки с резинкой. — Ахмета задели за живое все эти события. Но эта борьба прежде всего ваша и вы можете оказаться в проигрыше. Он хочет, чтобы вы знали это.
— Я не окончательно свихнулся. — Кендрик надел серую тюремную рубаху и натянул тяжелые кожаные сандалии, общепринятые в арабских тюрьмах. — Если возникнет угроза, я попрошу о помощи.
— Если они что-то заподозрят, то бросятся на вас, как стадо обезумевших животных. Вы и пикнуть не успеете. Помощь к вам не успеет прийти.
— Хорошо, давайте договоримся об условном сигнале. — Эван застегнул голубую куртку и начал разглядывать полицейскую лабораторию. — Если люди, осуществляющие контроль, услышат, что я говорю о том, что из посольства контрабандой вывезли фотографии, входите и забирайте меня. Понятно?
— Чего тут не понять? Фотографии, которые контрабандой вывезли из посольства.
