— Ты один, а нас много, — прошипел юнец, прижимая к носу ладонь, чтобы остановить кровотечение.
— Пусть вас будет сколько угодно, но вы же любители, козлы вы вонючие. Глупцы! Прочь от меня! Я должен подумать!
Эван произнес эти слова и, освободив левую руку, с силой ударил локтем назад, угодив в горло заключенному, пытавшемуся удержать его. Тут же, развернувшись, он нанес удар костяшками пальцев по глазам не ожидавшего нападения заключенного.
Он не мог забыть, как когда-то вынужден был ударить другого человека, физически подавить другое человеческое существо. Память плоти не угасала. Он ходил тогда в школу. Мальчик по имени Питер забрал у его лучшего друга коробку с завтраком — жестяную красивую коробку с изображением героев Уолта Диснея на ней. Его друг был мал и слаб, а Питер силен. Эван защищал друга и побил хулигана. Наказание оказалось слишком суровым, и директор вызвал отца. Взрослые убеждали его, что нельзя разрешать конфликты с помощью силы. Молодой человек с такими физическими данными не должен ввязываться в драку. Это нехорошо!
— Но сэр! Папа!
Его голос не был услышан. Некоторое время спустя отец как-то сказал, что если подобное повторится, действуй, как действовал.
И вот снова возникла необходимость противостоять грубому физическому насилию. Кто-то ухватил его за шею сзади. Прием, спасающий жизнь. Почему это вспомнилось? Нажать на локтевой нерв! Лето… Курсы Красного Креста… Озеро… Сертификат по самообороне… Он вырвал руку, скользнул ею вдоль предплечья врага, нажал изо всей силы. Террорист взвыл, и захват ослаб. Эван перехватил руку и провел бросок. Террорист упал на спину на бетонный пол.
— Кому еще выделить порцию? — яростно прошипел новый заключенный. — Дурачье! Если бы вы не были такими идиотами, я бы и пальцем вас не тронул. Презираю таких! Теперь оставьте меня одного. Сказано же: дайте мне поразмыслить.
— Кто ты такой, чтобы отдавать нам приказы? — прошипело из другого конца помещения. Заячья губа искажала дикцию человека с безумно сверкающими глазами. Все это напоминало фантасмагорические картины из произведений Кафки. Откуда-то доносились крики заключенных, наказываемых за открытое неповиновение. Те, что говорили, то и дело поглядывали в сторону двери, где постоянно тараторили люди, чтобы сказанное в камере не вырвалось наружу и не достигло вражеских ушей.
— Я — это я. А большего вам, козлам, и знать не надо.
— Охрана назвала нам твое имя, — заикаясь, сказал тип с неопрятной бородкой и грязными длинными волосами. Он легонько шлепнул по своим губам, как бы пытаясь ударить произносимые слова. — Амаль Бахруди! — вдруг взвизгнул он и, кривляясь, повторил сказанное охранниками: — «Доверенное лицо из Восточного Берлина, а мы поймали его». Так что после этого? Кто ты для нас? Что это за зверь, Амаль Бахруди?
Кендрик взглянул на дверь, возле которой оживленно беседовали заключенные, и шагнул к собеседнику.
— Те, что послали меня, выше всех здесь находящихся; выше даже тех, кто сейчас в посольстве. Намного выше! Теперь я говорю вам в последний раз: дайте мне подумать! Я должен получить информацию из…
— Вы пытались, пытаетесь и будете пытаться бросать нас под огонь вооруженных солдат, — процедил какой-то заключенный сквозь зубы.
Это был странный человек, его мятые арестантские брюки покрывали многочисленные пятна.
— Ты этого боишься? — тихо поинтересовался Эван, пристально глядя на террориста, и в голосе его звучало отвращение. Было самое время все поставить на свои места. — Скажи мне, милый мальчик, боишься ли ты смерти?
— Только потому, что я не смогу больше служить общему делу! — выпалил парень, защищаясь и поглядывая по сторонам в ожидании поддержки. Некоторые из толпы поддержали его, некоторые просто кивнули, были и такие, что поддакивали Кендрику. Было забавно наблюдать, насколько расходятся во взглядах присутствующие.
— Тише, придурок, — холодно осадил парня Эван. — Думаю, что и твоя жизнь послужит общему делу.
Он повернулся и направился сквозь нерешительно расступающуюся толпу к каменной стене огромного помещения, где находилось прямоугольное окно. Прутья решетки были вделаны в бетон.
— Не так быстро, чудак! — Грубый голос едва доносился из другого конца камеры, заглушаемый гулом толпы. Коренастый бородатый мужчина выступил вперед. Ему поспешно давали дорогу как человеку, который имеет явное превосходство над другими. «Есть ли здесь кто-нибудь, кто занимает более высокое положение?» — задал сам себе вопрос Кендрик. Не исключено, что кто-то внимательно наблюдает за происходящим со стороны. Тот, кто действительно может отдавать приказы.
— Не понял, — спокойно произнес Эван.
— Поймешь. Мне не нравится, как ты смотришь. И физиономия твоя мне не нравится. Мне этого более чем достаточно.
— Достаточно для чего? — презрительно фыркнул Кендрик, держась за перекладину зарешеченного окна.
— Подчиняйся! — сказал незнакомец и железными пальцами одной руки схватил Кендрика за больное плечо, а второй рукой — за горло.
