— Чтобы сбылось, ты должна омыться в водах самого сердца нашего мира и эху поведать тайну из глубины души. Камень сохранит сказанное навечно, но, если не сможешь вернуться — не сбудется.
— Значит, я выживу, матушка? — в голосе Магды послышалась надежда, заставившая голос ведьмы звучать резче и жестче.
— Ступая на проклятый путь о жизни своей и душе печься уже недосуг. До той поры проклятье в силе останется, пока дочь Повилики и господин ее сердца добровольно в жертву себя друг ради друга не принесут. Иначе жить ей без него не дольше лунного цикла.
— Почему так? — рыжая недовольно прикусила губу. Магде хотелось мести чистой — без ограничений и условностей, — пусть сразу мрет за ним следом. А лучше нет — пусть страдает до глубокой старости в одиночестве.
— Не ведаешь ты правил Многоликой, девочка, потому глупости городишь. — Саяна встала, прекращая разговор.
— Коли намеренья тверды твои — завтра к вечеру будь готова. А передумаешь, высмеивать не стану.
— Скольких ты прокляла, матушка Сая? — спросила рыжая.
— Ни одного, — после долгой паузы ответила Саяна, — но провела в мир сотни проклятий.
*
Темной безлунной ночью на песчаном берегу озера, в котором, по местным преданьям, не было дна, ведунья Саяна развела костер. Обнаженная Магда зябко ежилась и переступала с ноги на ногу.
— Обязательно нагишом нырять? — уже не в первый раз спросила она старуху. В этот раз женщина снизошла до ответа:
— Нагими приходим мы в мир, нагими предстаем перед богами. Сегодня закончится твоя старая жизнь.
Опалив лезвие над огнем, старуха ловко полоснула ножом по протянутым к ней ладоням и под болезненное шипенье девушки, вложила в руки округлый камень величиной с индюшачье яйцо. Рыжая ойкнула — раны саднило, а скользкий от крови камень почему-то был слишком тяжелым и жег кожу. Молча ведьма развернула служанку и подтолкнула к кромке воды.
Ледяное мартовское озеро пронзило тело тысячей знобящих игл. Ступни онемели почти сразу, но Магда упрямо продолжала идти в глубину. Коснувшись ладоней, вода облегчила боль, и камень из мертвого моря точно стал легче. Темная гладь поверхности приближалась, а вместе с ней из глубин мирового сердца поднимался первобытный ужас и отчаянье. Девушке хотелось отшвырнуть камень, смыть липкий страх и, развернувшись, поспешить на берег — к теплому костру, у которого старая Саяна грелась и спокойно созерцала происходящее. Магда жаждала внезапно оказаться подальше от этого мрачного озера, которое проникало под кожу, смешивалось с кровью и растворяло душу. С каждым шагом камень вновь становился тяжелее, а ночь сгущалась, и в накрывающей темени мерещилось всякое. Пугающая парализующая тревога прокралась в сердце. Ноги вязли в придонном иле и отказывались слушаться. На смену страху пришли видения. Насмешкой всплыло в памяти изуродованное шрамом некогда красивое лицо, кольнул нереальной болью потерянный мизинец, и свело забытой сладкой истомой низ живота, точно Ярек всей неудержимой мощью вбивался в податливое тело любовницы. Девушка застонала — от ярости и страсти, слившихся воедино, заполонивших все существо. Камень в ладонях вспыхнул раскаленным жаром, а сердце в груди замерло, пропуская удар. Мгновенье спустя темные воды Почувадло — озера Эхо, центра старого мира — сомкнулись над жаждущей мести рыжей головой.
Говорить под водой оказалось значительно сложнее, чем готовя обед или прядя нить из козьего пуха придумывать долгие витиеватые проклятия, достойные сказаний менестреля.
— Проклинаю Повилику и всех дочерей ее до конца времен! Страданье и смерть ждут их без господина, не прожить им дольше месяца под луной. Уродство натуры…
Но воздух в легких неумолимо кончался, и Магда закашлялась, чувствуя, как вода заполняет гортань, лишает дыхания, разжигает огонь внутри — убивает медленно и неотвратимо. Кромешная тьма вокруг заполнилась яркими пятнами, постепенно сливающимися в видения близкой смерти. Девушка разжала ладони, и камень исчез в озерной пучине. Но тяжесть его точно впиталась в тело и по венам пробралась в самое сердце. Груз совершенного давил, тянул ко дну. Из последних сил Магда замолотила кровоточащими ладонями в надежде выплыть на поверхность, оттолкнулась от илистого, затягивающего дна….
Саяна обмазывала пойманную рыбу глиной и укладывала в горячие угли. Две кефали уже были готовы, одна ждала своей очереди. В сторону озера старуха не глядела, напевно бормоча под нос:
— Благослови мое странствие в ночи и на рассвете, днем и в сумерках. Помоги привести в равновесие силы, что внутри меня — Свет и Тьму, Верх и Низ. Как монета не может быть с одной стороной, так и я не целостна без другого….
Громкий всплеск и надрывный кашель разрушил тихую магию ночи. Магда вернулась в подлунный мир.
