Через час мы уже катимся в стареньком седане и слушаем бесконечные истории о мистическом средневековье. Полина, начитавшись блогов в Интернете, постоянно перебивает Ярека уточняющими вопросами, но нашему гиду по душе такой неуемный интерес. До заката успеваем посетить Каменное море, где я выбираю красивую гальку в качестве сувенира, а Повилики и шага не отходят от поросшего растительностью «берега». Вероятно, мертвая пустошь, где нет ни одной травинки, чужда их зеленой натуре. После мы перекусываем «выпражаным сыром с гранолками» в небольшой деревушке, той самой, откуда якобы была родом приглянувшаяся барону красавица. Мои спутницы не выказывают узнавания местности и других странностей поведения. Разве что Лика не выпускает мою ладонь, точно нуждается в постоянной подпитке. Но сердцу моему тепло и радостно от близости жены, а ритм его спокоен и бодр.
Когда солнце почти касается горизонта Ярек высаживает нас у подножия горы. Вверх по склону петляет тропа, автомобилю дальше дороги нет.
— Не передумали? Можно заночевать у местных, я договорюсь.
Но жена и дочь полны решимости, и нам с Викторией остается только принять последствия тяги к приключениям младших Повилик.
— Сто метров вверх по склону, подъем не особо крутой, есть пара лестниц. Дальше будет открытая площадка, оборудованная для пикника, а во дворе замка действующий колодец. Каждый год чистим и проверяем воду — чистейшая, можете пить спокойно. К полудню приеду за вами, и продолжим — завтра посетим хижину ведьмы на берегу Эхо и замок, где обитал барон со своей возлюбленной. Будьте осторожны ночью — ведьма неравнодушна к мужчинам и к очень красивым женщинам.
Ярек кланяется Лике, явно занявшей место в его щедрой душе.
Поднимаясь к руинам замка, спрашиваю супругу:
— Ты веришь во все эти местные сказки? Думаешь, одна из вас превратила соперницу в дерево, а после сжила мужа со свету и удалилась в глушь тихо доживать?
— Согласись, между местной сказкой и легендой из дневника есть сходство. И там и там некая старая ведьма, возжелавшая молодого красавца. Коснувшись пня, я почувствовала любовь и ярость, боль и страх, так что легенда о деве-дереве лжет лишь в деталях «кто, кого и за что». Колдовство — дело рук одной из Повилик, но никто из нас никогда не обладал подобной силой. Похоже на первородную магию. И сейчас я будто вернулась домой и обретаю корни, — и Лика снимает походную обувь, продолжая путь босиком. К моему удивлению, ее примеру следуют и Виктория с Полиной.
«Босые паломники идут поклониться святыне или грешные ведьмы вступают в контакт с темной богиней?»
С оборудованной площадки открывается отличный вид на деревушку в долине, пустошь моря камней и далекую синеву озера Эхо.
— Мне это снилось, — говорит Полина и теща с женой синхронно кивают, подтверждая ее слова.
Пока они осматриваются, я разбиваю лагерь, стараясь успеть до темноты. А затем на моих глазах разворачивается действо, после которого можно поверить сразу во все мировые легенды или прописаться в психиатрической клинике.
Некоторое время мы блуждаем по руинам бывшим давным-давно огромным замком, пытаясь угадать в поросших мхом валунах центральные залы и подсобные комнаты. К внутреннему двору с колодцем выходим внезапно — новенькое блестящее ведро и современный подъемный механизм инородными деталями бросаются в глаза на фоне запустения и торжества природы. Некогда мощенный каменной плиткой, сейчас двор порос густой травой, местами доходящей до колена, но Повилик не смущает зеленый ковер — внимание всей троицы приковывают густые заросли у полуразрушенной крепостной стены. Виноград и ежевика, плетистые розы и колючий терн, резной хмель и нежный вьюн сплелись воедино. Все оттенки зелени, разноцветные цветы и ветви пронизаны тонкими длинными белесыми нитями — словно человеческий организм нервами и кровеносными сосудами. Как охотничьи собаки делают стойку на дичь, так Виктория, Лика и Полина синхронно замирают, втягивают раздувшимися ноздрями воздух, переступают босыми ступнями. Лица всех троих обретают выражение напряженной серьезности, точно перед щурящимся внутренним взором мелькает знакомая фигура, но мозгу требуется время на узнавание. И вот мышцы расслабляются радостью встречи, а трава под ногами расступается, кланяется ниц, образуя примятую тропку, ведущую в центр зарослей.
Первой срывается с места Полина. Я кричу ей вслед, прошу подождать и не соваться в незнакомую чащу, но тяжелый плотный воздух ватой глушит слова, а руки жены и тещи тяжелыми оковами ложатся на мои плечи.
— Она там, где должна быть, — шепчет Лика, и я уступаю, доверяя жене, зная, что ни доводы разума, ни чужой жизненный опыт не способны остановить спешащую вперед юность.
