В один прыжок (и откуда только взялись скорость и ловкость?!) оказываюсь около жены, поднимаю на руки и прижимаю к груди. Лика прячет заплаканное лицо в расстегнутый ворот рубахи, а меня окутывает аромат весенней ночи — ее запах, без которого давно не мыслю жизни. Многочисленные легенды о сильных воинах возымели эффект — под гордый взгляд дочери, усмехающийся — тещи и завистливые собравшихся мужчин несу хлюпающую носом, эмоционально нестабильную красавицу на террасу корчмы. Вокруг нас тут же поднимается суета — Лике приносят самое удобное кресло, подкладывают под спину самую мягкую подушку, кряхтящую старуху-мать и мельтешащую под ногами подростка-дочь определяют на диванчик поодаль и тут же снабжают одну травяным чаем, другую молочным коктейлем. Перед нами с женой вырастает запотевшая бутылка сливовицы, принесенная недавним рассказчиком.
— Ярек, — представляется мужчина и Лика дергается, как от пощечины. Удивленный поведением жены, я все же жму теплую грубую ладонь плотника.
— Что вас так расстроило, пани? — новый знакомый списывает реакцию гостьи на недавний приступ.
— Слишком жестоко, — отвечают бледные губы, а рука под столом находит и стискивает мою.
— О, так вы слышали мой рассказ? Сказки бывают очень жестоки…
— Реальность значительно хуже, — отстраненно замечает жена и добавляет, — к тому же правды в них малая толика, а прочее вымысел.
— Как и в любом учебнике истории, — добродушно смеется Ярек и пододвигает к Лике пузатую стопку на тонкой ножке. — Попробуйте, пани. Мать моя по старинному семейному рецепту делает. Лучше во всей Словакии не найдете.
Лика согласно делает маленький глоток, мгновенно розовеет от крепости алкоголя и благодарно кивает нашему новому приятелю. Тот проникается к прекрасной добросердечной гостье еще большей симпатией, что заставляет меня несколько демонстративно обнять супругу за плечи.
— Скажите, пан Ярек, — произнесенное вслух имя кривит Ликины губы лимонной кислотой, — в какой именно день погибло ваше волшебное дерево?
— Так в воскресенье на той неделе. Помню, мы еще с друзьями сокрушались, что рыбалка из-за грозы отменилась…
— Она прожила четыреста сорок четыре года и умерла в день, когда господин вернулся к своей Повилике, — шепчет Лика и ласково трется щекой о ладонь, лежащую на ее плече. Выходит, воссоединение нашей семьи вызвало грозу и убило «стонущую деву»?
— Эк вы точно возраст определили! — Ярек подливает еще сливовицы.
— У моей жены особая связь с растениями, — улыбаюсь, отказываясь от добавки.
— Думаешь, и правда заколдованная девица?
Светлые локоны согласно кивают, щекоча мою шею:
— Только ее не любовь сгубила, а дурная ревность. Но четыре века в деревянной тюрьме, все видя и чувствуя, слишком суровое наказание… Впрочем, угрожай кто тебе или Полине, я бы тоже методов не разбирала. Так что пусть теперь горит.
— В адском пламени? — отшучиваюсь, не сильно понимая смысл Ликиной тирады.
— В обычном. У нас же в номере есть камин? — и жена ухмыляется неожиданно жестко и плотоядно.
— Вы упоминали про маршрут по магическим местам, вроде этой гостиницы. Признаюсь, мы приехали за подобным. Дочь спит и видит встречу с призраками или еще какой чертовщиной, — киваю в сторону Полины, которая струной вытянулась в нашу сторону, желая подслушать разговор.
Словоохотливый местный понимающе кивает:
— Подросткам чем страшнее, тем веселее. Да и бабуле вашей понравится живописная местность, чистый горный воздух. Можем завтра с утра отравиться — я на выходных подрабатываю, группы вожу. Ну или хотите, дам контакт гида, но там и дороже выйдет, да и ждать пару дней придется.
Едва заметно улыбаюсь от такого бесхитростного маркетинга и уже готовлюсь дать ответ, но Лика опережает:
— Мы хотим отправиться сегодня.
— Одумайтесь, пани! Вам бы отдохнуть с дороги. Уже время обеда, мы к вечеру только до старых руин на склоне Ситно доберемся, а там уже и солнце сядет…
Но Лика непреклонна:
— Ночевка под звездным небом в руинах старого замка — очень мистично и атмосферно. Тем более, что палатку мы с собой захватили.
— Но ваша матушка… — выкладывает Ярек последний аргумент здравого смысла.
— Сама не своя от пешего туризма, — отшивает Лика и выжидающе смотрит на мужчину. Тот в ответ скептически оглядывает Викторию — заметно сдавшую за последнюю неделю, но все еще сохранившую холодную аристократическую красоту и одетую в элегантный брючный костюм, больше подходящий для светских приемов, чем для лазанья по горам.
