Она обняла его, стоя под зонтом.
Когда мы подъехали к двери для пятиклассников, Дворецкий вышел из машины, раскрыл свой зонт – спутниковую тарелку, открыл заднюю дверцу, наклонился и сказал:
– Мисс Энн, принимайте обдуманные решения и помните, кто вы.
Она его тоже обняла.
Когда мы подъехали к корпусу средних классов, Дворецкий стал было выбираться наружу с зонтом – спутниковой тарелкой, а я сказал:
– Даже не думайте.
– Разумеется, даже не подумаю, – сказал Дворецкий. – Разве я решусь предложить вам свой зонт? Ведь тогда я лишу вас удовольствия просидеть весь день в сырых брюках и промокших носках.
– В джинсах, – сказал я. – Это называется «джинсы».
– Так или иначе, в сырых.
Я открыл дверцу.
– И, чтоб вы знали, обниматься с вами я тоже не буду.
– Всего наилучшего, молодой господин Картер, – сказал Дворецкий. – Принимайте обдуманные решения и помните о тех, кто вас любит.
Я посмотрел на него.
– Я думал, вы всегда говорите: «Помните, кто вы».
Дворецкий заглянул мне в глаза.
– Это одно и то же.
– Разве?
– Молодой господин Картер, когда вы выгуливаете Неда, чтобы помочь своей матушке, когда вы приходите к мисс Энн на конкурс по робототехнике и не объявляете вслух, что такие конкурсы – «геморрой», извините за выражение, когда вы болеете за мисс Шарлотту на футбольном матче, хотя ее нога ни разу не соприкоснулась с мячом, когда вы сопровождаете сестру на выставку картин Тёрнера, когда вы ведете младших сестер покупать фруктовый лед, когда вы позволяете обращаться с собой как с музейным экспонатом в качестве «Человека недели» в классе мисс Эмили, когда вы присутствуете на двух вечерах балета, хотя относитесь к этому виду искусства неприязненно – что, кстати, весьма огорчительно и не слишком проницательно с вашей стороны, – вы без слов говорите всем, что это одно и то же.
– Ну-у… Значит, это типа и есть «быть джентльменом»?
– Молодой господин Картер, мы – то, что мы любим.
Мне показалось, что я вот-вот разревусь, как маленький.
Правда-правда, я чуть не разревелся.
– Мистер Боулз-Фицпатрик, я…
– Поторопитесь, на обивку салона попадает дождь, – сказал Дворецкий.
– А вы будете…?
– Как я уже сообщил вашей сестре, я, как обычно, буду здесь.
– Я о другом хотел спросить.
– Вполне отдаю себе отчет. Идите, молодой господин Картер.
– Иногда вы хуже геморроя, – сказал я.
– В этом я тоже отдаю себе отчет. Как я уже говорил, таков один из моих многочисленных талантов.
Я побежал в школу.
Но под дождь все-таки попал. Весь день просидел в сырых джинсах и промокших носках. И почему-то мне весь день казалось, что виноват в этом Дворецкий.
А еще я почему-то весь день вспоминал о тех, кто меня любит.
В Голубых горах в Австралии надо быть повнимательнее, знаете ли. Чуть зазеваешься – все что угодно может стрястись. Даже за дровами ходить опасно: столько змей шуршит в траве.
Но если вы никогда не побываете в Голубых горах в Австралии, то, наверное, так никогда и не приучитесь повнимательнее смотреть по сторонам.
В эту пятницу – то есть за день до матча, – пока я продолжал вспоминать о тех, кто меня любит, в школе началось полное безумие, особенно в коридоре на этаже восьмого класса – там на всех шкафчиках учеников появились стикеры с флагами команд «Индия» и «Британия». Все учителя, которые преподают в восьмом классе, надели белые свитера, и некоторые учителя, которые преподают в шестом, – тоже: миссис Хокнет, и миссис Врубель, и мистер Соласки, и мистер Баркес. Миссис Хокнет решила сегодня вместо чтения показать нам отрывок из какого-то фильма. Фильм был допотопный – еще черно-белый, но про то, как учитель латыни играл в крикет, причем играл отлично. (Угу, знаю-знаю – верится с трудом.)
Миссис Врубель – под лабораторным халатом на ней был белый свитер – решила денек отдохнуть от колб и бунзеновских горелок и поговорить об аэродинамике крикетных мячей, о том, почему мяч летит по кривой, а не по прямой, а потом нарисовала на доске гугли и показала, как предсказать его отскок. (Я сказал Билли Кольту: «Тебе это все равно ничуточки не поможет».) Мистер Соласки – а он расхаживал по школе с крикетной битой, но махал ей неправильно, потому что сгибал предплечье, – решил рассказать о расширении империй на примере крикета в Австралии, Индии и Пакистане. А у мистера Баркеса все задачи сегодня начинались со слов: «Два крикетиста заняли свои места у калиток».
В столовой выстроились две очереди. Можно было выбрать из двух блюд: либо рыба с жареной картошкой по английскому рецепту, либо курица в сливочном соусе и рис с карри на гарнир. Догадайтесь, в какой очереди стояла команда «Британия», а в какой команда «Индия»?
