И вообще именно лето восемнадцатого года принесло много изменений на российских полях: все же из семидесяти миллионов десятин пашни «казенными» стало уже двадцать два миллиона — и на этих «казенных миллионах» выращивание всего стало выполняться под строгим контролем со стороны агрономической науки. А наука — она часто «не отвечает интересам крестьянства», но очень хорошо отвечает интересам государства. И в результате закрома родины обильно пополнились горохом (его собрали аж впятеро больше, чем в предыдущие годы), было собрано заметно больше «товарной» ржи и ячменя, овес тоже по валовому сбору побил все рекорды, хотя это и привело к снижению валового сбора пшеницы почти на четверть по сравнению с годом семнадцатым.
Но зато потери урожая тоже сильно сократились: во-первых, этот урожай стало проще вывозить с полей, а во-вторых, зерно стало хранить много «безопасней». С вывозом было понятно всем: в Филях в самом начале восемнадцатого года заработал, наконец, строящийся уже почти три года автомобильный завод, который по плану должен был выпускать по шестьдесят тысяч грузовиков в год. Изначально он строился под производство «итальянской» машины, но инженерам, занимающимся пуском завода, привезли «на посмотреть» полсотни грузовиков со всего света — и они, эти самые русские инженеры, сконструировали автомобиль уже «собственной конструкции». Проще говоря, скомпоновали лучшие части множества автомобилей в нечто целостное и получили неплохой грузовичок грузоподъемностью аж в тонну и три четверти.
Конечно, завод на полную мощность даже к осени не заработал, но порядка десятка тысяч авто он уже выдал — и на этих грузовиках была перевезена изрядная часть зерна с «казенных» полей. Ну а то, что для перехода на новую модель пришлось у тех же немцев (а еще у шведов) станков новых закупить на несколько миллионов рублей, Наталия сочла «вполне оправданной инвестицией».
А вот для того, чтобы собранное зерно в хранилищах не пожрали «враги человечества», у американцев было закуплено почти две тысячи тонн алюминия. Конечно, далеко не весь металл пошел в зернохранилища в виде фосфида алюминия — но всяки бяки в этих хранилищах портить зерно перестали.
А хранилищ понастроили много, солдатики в селах не только пахали и сеяли, но еще и строили. Те же хранилища строили, а еще дома для «сельхозрабочих», а также школы, фельдшерские пункты и прочие «учреждения культуры». И в городах строили: дома, опять же школы, больницы и — в обязательном порядке — «Дворцы культуры». Правда строительство все это шло по стране очень неравномерно: больше всего строек было на территории лесной зоны европейской части России, довольно много — на севере левобережной части Поднепровщины, и все это объяснялось не тем, что бревен было для строительства много, а тем, что здесь хватало топлива для изготовления кирпича и цемента. Понятно, что вдали от угольных шахт Придонья довольно много кирпича «жглось» вообще на древесном угле — но здесь кирпич все же делался, а вот в степной зоне с топливом было довольно грустно. Впрочем, и тут стройки потихоньку шли: везде, где имелся «природный камень», началась массовая его добыча, ранее почти невозможная из-за того, что перевозить камень из карьеров к местам строительства было не на чем. Конечно, пока избытка автотранспорта тоже еще не было, но он все же начал понемногу появляться и в глубинке, так что грузовики и тут старались использовать по максимуму…
Но больше всего росту государственных запасов зерна поспособствовало введение госмонополии на внешнюю торговлю и полный, абсолютный запрет на вывоз из страны зерна. Зерно даже немцам за станки не отправляли — правда, отравляли муку и в довольно больших количествах макароны, но это было заметно дороже, чем просто зерно и вдобавок обеспечивало работой русских рабочих, а не германских. По этому поводу стали очень сильно возражать французы и британцы, но новое руководство России просто сделало вид, что визга иностранцев просто не услышало…
Впрочем, к таким визгам в правительстве уже привыкли: первые начались, когда национализировали всю нефтянку, вышвырнув из России Ротшильдов и Нобелей. И когда национализировали металлургию, которая раньше наполовину была британской, а наполовину французской. И, хотя на первых порах это привело к определенному снижению объемов производства из-за того, что все «ценные иностранные специалисты» из России уехали, к серьезным проблемам это не привело: во-первых, довольно быстро удалось найти специалистов уже отечественных, а во-вторых экспорт керосина и стали сократился на большую величину, чем производство этих продуктов и внутренние рынки не пострадали.