— А мне на тебя жалобы как раз от командования и поступают. Ну-ка, расскажи мне, раз уж зашла, что там у тебя творится в Саратовской и Астраханской губерниях?
— Ничего особенного. Просто пока погода хорошая, солдатики, с пахотой закончив, сажают защитные лесополосы. Много, конечно, насадить не успеют, но хоть что-то — и окажется, что в Поволжье не все поля останутся без урожаев.
— Ну да, за год эти полосы такие вырастут!
— Хоть немного, но вырастут, у нас еще один год в запасе. К тому же там сейчас и много деревьев уже не самых маленьких сажается… а те же липы можно вообще до конца июня сажать, они приживаются большей частью. В Верхнем Поволжье липовых лесов-то немало, есть где рассаду брать.
— Ну, тебе виднее.
— И тебе виднее было бы, если бы ты книжки почитал. Я ведь не сама это придумала, здесь такие леса защитные еще с прошлого века с большим успехом сажали. И, если бы мы… вы вовремя книжки эти почитали, то могли бы уже минимум два года этим заниматься.
— У нас других дел хватало, между прочим. Кстати, тебя тут не было, так пойди, познакомься с еще одной ипостасью Ха-Юн: Еля Ладукей. Заслуженная, между прочим, оленеводка, причем сидит здесь аж с семнадцатого года. Но у ненцев жизнь в чем-то даже посложнее твоей в плане переезда в Москву: она ведь даже примерно не представляла почти все это время, куда ее, собственно, занесло. И не встреться она с экспедицией, которую мы к Воркуте послали… Но — встретилась, нам повезло.
— И ей повезло. А кому-то до сих пор…
— Всем уже повезло, ну я думаю, что повезло — хотя, кажется, второй испостаси Линна такое везение великим счастьем и не кажется. Письмо пришло нам с Урала, от словацкого пленного по имени Святозар Фиала. Сам он приехать не может, а раньше и написать не мог: у него осталась одна рука, причем левая… Полной уверенности в том, что это Линн, у нас нет, но все же скорее всего это так: Линн сказал, что предлагаемый этим словаком выпрямитель вроде бы только к концу двадцатого века был изобретен. Да и все остальное… Туда Федька поехал чтобы его сюда переправить.
— Я вообще удивляюсь, честно говоря, как мы с настолько бардачной организацией дел вообще власть в стране захватили? Каждый день удивляюсь, а вникая в дела удивляюсь все сильнее и сильнее. Вот как у тебя вышло-то с одним полком все это проделать?
— Ну да, тебя же тогда еще не было здесь, а программу готовила Ха-Юн и Консуэлу такими пустяками от медицины не отвлекала. В нашей истории февральский переворот мог остановить вообще батальон из дивизии Иванова, но генерал Алексеев, который, в общем-то, руководил отречением царя, это делать запретил — чтобы отречение все же состоялось. Но тогда Алексеев не смог предвидеть публикацию «Приказа номер один», после которого армия развалилась и все пропало — но мы-то про приказ знали!
— А петроградский гарнизон…
— А петроградский гарнизон вообще только через неделю всерьез возбудился, когда у них и с едой стало невыносимо, а агитаторы Петросовета работу серьезную провели. А мы просто сделали так, чтобы с продуктами у них все было нормально — а когда и в городе нехватка продуктов внезапно прекратилась…
— А ты откуда продукты-то на весь Петербург взял?
— Ниоткуда не брал. На складах они имелись, на месяц полноценного питания, а наш железнодорожник царю рапорты каждый день писал, что в столицу провианта в день должно приходить выше суточной потребности, но кто-то в правлении отдельных дорог сильно гадит. Кто именно гадит, мы уже заранее выяснили, и на железной дороге, и среди городских торговцев. Пару сотен таких сильнодействующими пилюлями излечили — и сразу провиант в Петербурге перестал быть дефицитом. Ну и приказ номер один мы… предотвратили, там вообще взвода пехоты с автоматами хватило. Солдатские-то депутаты были на собрании специфические, их вообще никому жалко не было: те же латыши из стрелковых полков всеми солдатами признавались садистами, грабителями и вообще мерзавцами. Матросов-кокаинистов с флотского экипажа другие моряки вообще отбросами считали. А уж о жидах ты и сама в курсе.
— Да. Но армия-то… как генералы согласились подчиняться подполковнику?
— Так генералы все это и затеяли — я имею в виду отречение царя и все прочее. У них идея состояла в том, что кто-то скажет, что он теперь страной правит и отдаст приказ, которого все они — и генералы, и большинство офицеров — только и ждали. Им все равно, кто это будет, даже если бы Лена наша заявила, что она страной отныне правит — они бы и этому обрадовались. Ведь с Николаем Николаевичем на фронтах у России уже неплохие успехи были, а царь своими идиотскими приказами все только портил и мешал генералам прославиться. И если бы в нашей истории временные приказ это отдать успели бы… но они еще неделю спорили, кто из них самым главным теперь будет. А тут я вылез, и приказ сразу же и отдал! Тут ведь все дело было в том, что никто не хотел брать не себя ответственность, все ждали, чтобы им «начальство приказало»…
— Приказало что?