— О том я думаю. Профессор Михельсон из сельхозакадемии уже письмо мне прислал с предупреждением, что в следующем году засуха будет.
— А это кто? Не с четвертого ли «поехала» товарищ попался?
— Как там правильно нынче говорить-то? Отнюдь. Он метеоролог и геофизик, давно занимается такими вопросами. И написал, что «согласно статистике» — и полной уверенности у него нет, только опасения.
— Ну тогда ладно. А что профессор предлагает?
— Предлагает бояться. Еще раз: он всего лишь геофизик, с сельским хозяйством только рядом постоять успел. Так что будем выкарабкиваться из этой задницы своими силами…
— Будем. Кстати, насчет производства резины. Я думаю, что стоит ее выпуск наоборот максимально нарастить, ты вот о чем подумай…
В середине августа, когда уборочная страда была уже в самом разгаре (и когда «виды на урожай» приобрели уже вполне конкретную форму) состоялось очередное заседание комиссии по индустриализации. Распределение ролей в этой комиссии уже окончательно сложилось: Александр Васильевич Винтер работал над строительством тепловых электростанций, Генрих Осипович Графтио и Борис Евгеньевич Веденеев занимались строительством ГЭС, общее руководство проектами предприятий, которые будут электричество потреблять, взял на себя Глеб Максимилианович Кржижановский (и он же — по поручения Лаврова — занимался проектированием электрических сетей). А господин Струмилло-Петрашевский все их высокие мечты опускал на грешную землю и — по возможности, конечно — макал остальных членов комиссии мордой в грязь. И на этой сессии он макнул в эту самую грязь Бориса Евгеньевича, объяснив ему в красках и лицах, что Днепровская ГЭС — это, безусловно, замечательно, но в ближайшее время снова эти слова произносить в приличном обществе не стоит, поскольку денег даже на обследование геологических условий потенциального места строительства нет.
Но когда господин Веденеев всерьез загрустил, он предложил ему заняться делами «менее затратными», а конкретно — поучаствовать в постройке ГЭС на крошечной речке Сызранке:
— Там у господина Тетеркина очень интересный проект плотины появился, и интересен он тем, что Федор Николаевич — если он не просчитался — на этом строительстве сэкономит более половины в деньгах и минимум год времени.
— Год из скольких?
— Год из двух, потребных согласно проекта инженера Герасимова. Правда время он сэкономит, если у него получится договориться с Новгородским заводом электрических машин, но, мне кажется, наша комиссия должна ему в этом начинании помочь. Потому что если его идеи и на прочих стройках применить, то будет очень интересно. Да, вас, Александр Васильевич, сие не касается, там новые способы постройки именно плотин предлагаются…
Когда совещание закончилось, к Струмилло-Петрашкевичу подошел Линн Линд:
— Станислав Густавович, давайте пока отвлечемся от энергетики и индустриализации. Профессор Михельсон Владимир Александрович предсказывает, что в следующем году засуха наступит уже в начале весны и будет… страшной будет. А мужик наш почему-то в предсказания не верит, запасы на голодный год создавать не желает. Мы, конечно, понимаем, что ему и не из чего особые запасы создавать — но в России определенные хлебные запасы уже имеются и голода мы, скорее всего, избежим. Но вот как заставить мужика в год благополучный трудиться лучше и подобные запасы пополнять… Нам все запасы и создать получилось лишь потому, что на казенных полях солдаты, с войны еще не демобилизованные, трудились — а по осени-то большей частью они из армии уволены будут, и на казенных полях просто некому работать станет.
— Рад бы вам советом помочь, но у меня-то работа иная, я с сельским хозяйством знаком крайне мало.
— А тут вопрос не про хозяйство, а, скорее, по мужикам нашим. Вот вы наших инженеров весьма умело убеждаете в том, чтобы они занимались работой, смысл имеющей и пользу стране приносящей. Может, подскажете, как мужика в чем-то подобном можно убедить?
— Хм… убедить мужика я, конечно, сумею. Одного мужика, а возможно и десяток. Но вам-то нужно миллионы мужиков убедить в том, что хозяйство они неверно ведут! А для этого совсем другие люди нужны.
— Ну, извините.
— Не извиняйтесь, не за что. Я просто хочу сказать, что человека, который на подобное способен, порекомендовать могу. Уж не знаю, примите ли вы мою рекомендацию — но то, что вам он помочь реально может, я не сомневаюсь.
— А в чем тогда проблема?
— проблема? Мне две вещи тут непонятны: согласится ли он на такую работу и согласитесь ли вы его на работу эту поставить. Заранее скажу: человек из социал-демократов, коих вы изрядно прищемили…
— Так и вы из них же.
— Я, к вашему сведению, из социал-демократов, как и Глеб Максимилианович, еще в шестом году вышел, и возвращаться ни малейшего желания не испытываю. А тот товарищ по поводу идей весьма упорный, и, мне кажется, пока вы ему не объясните, в чем он не прав, помогать вам он не станет.
— То есть порекомендовать вы человека как бы и можете, но пользы от него стране не будет.