Андрей тоже ближе к концу июля начал задумываться, а не слишком ли большую ношу возложили на свои плечи попаданцы: серьезные успехи пока были достигнуты лишь по части черной металлургии, еще кое-чего в электроэнергетике хорошего сделать получилось, а вот с остальным все было как-то не особо и весело. То есть виды на урожай все же радовали, но радовали они как-то «локально»: например, в Ловичском уезде (где вся земля была «удельной») товарного зерна и прочих съедобных вещей собрали больше, чем во всем остальном бывшем Царстве Польском — и при этом для «защиты урожая от разворовывания» в уезд пришлось отправить целых два полка солдат. Впрочем, и в других местах картина выглядела не сильно лучше: собрать урожаи больше, чем требовалось для собственного прокорма, получилось лишь у крупных помещиков. То есть у помещиков получилось собрать зерна достаточно и для прокорма нанятых на работу мужиков — а вот сами мужики почему-то энтузиазма во время сельзозработ не проявили.
Практически нигде не проявили, за исключением разве что Сибири и Дальнего Востока страны — но там, хотя на человека зерна собрали и немало, однако из-за малости населения много хлеба оттуда выручить не вышло. Но хоть что-то…
Впрочем «хоть что-то» и с единоличников собрать вышло, ведь плату за землю никто не отменял — так что довольно много единоличников были просто вынуждены зерно в казну продавать. Но и тут все получилось не слава богу: по расчетам Андрея при среднем размере участка в четыре с небольшим десятины и закупочной цене зерна в тридцать пять копеек мужики должны были продать казне около одиннадцати миллионов тонн зерна, но таким манером удалось приобрести всего лишь порядка четырех миллионов тонн, даже меньше: хитроумные пейзане деньги зарабатывали множеством иных способов и зерно продавать не спешили: все же в южных районах страны случилась засуха (хотя пока и не страшная), урожаи были весьма скудными — а ведь еще и на следующую посевную надо было семян запасти. Но у «частника» (включая помещиков) все же вышло закупить около семи миллионов тонн, так что на ближайшую зиму этого почти везде должно было хватить. Однако в самом «неизобильном» варианте, и считая, что «хитроумные» все же сколько-то продовольствия сами на городские рынки привезут…
Вот только Катя насчет последнего сильно сомневалась:
— Ты не понимаешь психологию нашего мужика, а он до последнего будет запас продуктов у себя держать в надежде, что «скоро все подорожает». Да он половину вообще быстрее сгноит у себя, чем на рынок продавать повезет!
— Мне кажется, что в последнем ты сильно преувеличиваешь.
— Это тебе кажется что мне кажется. Я ведь сама такой мужичкой была, и прекрасно знаю: на рынок продукт нужно везти только тогда, когда цена на него вдвое против нынешней будет. Погоди, сейчас поясню: есть текущая цена, по которой торговцы готовы купить товар у мужика в деревне — и мужик сам на рынок этот товар повезет лишь тогда, когда на рынке цена станет вдвое большей, чем перекупщик предлагает. Но если учесть, что перекупщик все же старается тенденции отслеживать… в общем, в лучшем случае мужик на рынок отправится перед самой посевной, а до того мы будем вынуждены через нашу госторговлю города продовольствием снабжать. А если еще учесть… ты не помнишь, какой следующая весна будет?
— Что значит «какой»?
— Если весна будет ранней, то три четверти мужиков до рынка вообще доехать не смогут.
— Очень ранней… и сразу засушливой. Но ведь помещики-то далеко не все зерно в казну продали, они для себя на будущее какое-то, причем не самые маленькие, запасы оставили — и если на рынке цены вырастут, неужели они не захотят там быстренько поживиться?
— Помещики у нас тоже себя дураками не считают. В прошлые годы они со своими запасами на рынок вылезали уже в марте-апреле, и где-то до июня торговали, пока цены высокие — а когда они увидят, что год-то вообще урожая не обещает, то хрен мы их весной на рынке дождемся. Я думаю… то есть по моему прежнему опыту они раньше, чем цена не вырастет до пары рубликов за пуд, даже не почешутся.
— А она так вырастет?
— В том-то и дело, что нет. Так что помещичьи запасы можешь из активов вычеркивать. А у нас какие перспективы? Хранилищами-то ты у нас заведуешь.
— Перспективы так себе: сейчас у нас запасец порядка десяти миллионов тонн есть, с нынешнего урожая, думаю, еще миллионов двенадцать заложить получится. Это только по зерну, а еще, думаю, овощехранилища мы заполним очень даже неплохо. Правда, возникает простой вопрос: а не стоит ли нам резко сократить производство резины? Ведь тот же крахмал и в пищу очень даже годится.
— Не стоит, сейчас запускается заводик по производству гидролизного спирта, да еще профессор Зелинский вроде придумал как бутадиен не из спирта делать — но в любом случае те же шины нам нужны будут не меньше, чем хлеб: без автомобилей мы даже запасы продуктов до голодающих не довезем. Получится — сэкономим крахмал, нет — так нет. Но ты вообще не о том думаешь.