Она отвечает на мой поцелуй, открываясь, позволяя мне целиком завладеть ее ртом. Член становится твердым, упираясь ей в живот, и всё, чем я был и есть, уходит во Тьму. Все мои мысли только о ней. Провожу рукой вниз по ее боку, и она отшатывается от моего напора, издавая стон, когда я поднимаю ее в воздух.
Ее задница приземляется на деревянную столешницу, и она вскрикивает, когда новое положение позволяет мне прижать свой член прямо к ее киске, спрятанной за джинсами. Из груди вырывается незнакомый рык, когда я трусь о нее, мой язык переплетается с ее. Пальцы касаются голой кожи на шее, скользят вниз, останавливаясь на ключице.
Хочу сорвать с нее чертову одежду, обхватываю рукой ее затылок, удерживая ее рядом, покусывая нижнюю губу. Животное желание захлестывает, овладевая всем моим телом. Она отвечает мягким покачиванием бедер, и я срываюсь в отчаянии, опуская руку к своим джинсам.
И тут Ганнер лает.
Я застываю. Он
Только если почуял кого-то снаружи.
Всё тело Тёрнера напрягается, когда Ганнер снова лает, и этот громкий звук разносится по хижине.
— Снег прекратился, — бормочет он, его голос хриплый из-за напряженного момента, витающего между нами. Разочарование отдается в груди, и мои плечи опускаются, когда он отстраняется от меня.
Пальцами касаюсь губ, опухших от его поцелуя, пока Тёрнер направляется к Ганнеру, который застыл у входной двери. Он заглядывает в одно из окон, и собака снова лает. Я стою, наблюдая за ними, взбудораженная и разгоряченная. Я не хотела, чтобы между нами что-то произошло, но… его поцелуй. Я потеряла контроль в тот момент, когда его губы встретились с моими — и я стараюсь не зацикливаться на том, что со мной такого еще никогда не было.
Я не из тех, кто ведет себя легкомысленно. Я из тех девушек, которые сначала привязывается эмоционально, а потом слишком быстро влюбляются. И после этого мне либо разбивают сердце, либо я остываю так же быстро, как и влюбляюсь. Но меня никогда не целовали так… как будто я была кислородом, а он задыхался.
— Оставайся здесь, — голос Тёрнера прерывает мои мысли, и я понимаю, что он уже полностью одет в белый зимний камуфляж. — Не выходи. Что бы ни случилось.
Мои брови хмурятся, тревога растет, когда я замечаю оружие в его руках.
— Почему? Ты собираешься… — его глаза встречаются с моими. — Просто не выходи, Эм.
— Ладно, — выдавливаю я, как только он распахивает дверь, и они с Ганнером исчезают в ночи. Дверь с грохотом захлопывается, и я вздрагиваю от звука.
Я бегу к окну и смотрю в темноту. Ничего не видно. Щурюсь, не в силах разглядеть сквозь метель хотя бы Тёрнера или Ганнера, но безуспешно. Думаю об окнах наверху и вспоминаю, что видела их снаружи. Там будет лучше видно. На всякий случай надеваю ботинки, хватаю свою куртку и поднимаюсь по лестнице.
Эхо шагов разносится по хижине, пока я мчусь на второй этаж. Останавливаюсь у первой двери и толкаю ее, встречая тьму. Пробираясь к окну, раздвигаю занавески и выглядываю наружу. Ничего не видно, кроме теней деревьев. На небе нет ни луны, ни звезд, никаких лучей фонарей или фар. Вздыхаю, отступая от окна с чувством поражения.
Поворачиваюсь, глаза уже привыкли к темноте. Мой взгляд останавливается на книжных полках, украшенных фотографиями. Любопытство берет верх, и я пробираюсь к двери, находя выключатель. Включаю свет, освещая всю комнату, покрытую слоем пыли. Губы сжимаются, когда передо мной предстает совершенно другой Тёрнер. Прислоняюсь спиной к двери и медленно закрываю ее до щелчка. Затем начинаю осматриваться. Полки заполнены книгами, но внимание привлекают фотографии. Он молодой, улыбающийся, обнимает друзей — или братьев? Сложно сказать по первой фотографии.
Следующая рамка — это теневой бокс13 с нашивками морского пехотинца. Рядом с рамкой медаль Почета и фото Тёрнера, принимающего ее. Брови хмурятся, когда я замечаю дату. Тринадцать лет назад. Провожу пальцами по стеклу, стирая серую пыль.
Продолжая осмотр, начинаю представлять его жизнь. Большинство фотографий на полках — с ним и еще парой парней, один из которых выглядит очень похожим на самого Тёрнера. Двигаюсь дальше, и вижу множество снимков в форме, на фоне пустынных ландшафтов.
Добравшись до конца первой стены, нахожу еще один теневой бокс — но он не принадлежит Тёрнеру. Он подписан именем Тейлора Мартина, и мне не нужно много времени, чтобы понять, что означает пурпурное сердце.