Поворот не туда полностью

Он сползает с меня, а затем с кровати, направляясь в ванную. Я смотрю на его тень, отмечая, что он оставляет дверь открытой, когда заходит в душ. Я наблюдаю за ним сквозь стекло, пытаясь понять, о чем он думает и в порядке ли он.

Эгоистично ли с моей стороны думать, что меня могло бы быть достаточно для него? Могла бы я дать ему что-то, что удержало бы его здесь, в реальности? Его брат оставил его. А что, если бы я не оставила? Что, если бы я решила остаться? Смог бы он полюбить меня?

Вопросы роятся в моей голове, пока я лежу, наблюдая за тенью Тёрнера в душе.

Я сошла с ума, раз влюбилась в него. Он убил Адама. Бог знает, сколько еще людей. Он угрожал убить и меня.

Но по какой-то причине я действительно не думаю, что он это сделает.

Тёрнер выходит из душа, вытирается полотенцем и направляется ко мне. Он останавливается в нескольких футах от двери.

— Ты просто смотрела на меня всё это время?

Я краснею.

— Упс, извини.

Он улыбается и тихо смеется.

— Всё в порядке. Просто прошло много времени с тех пор, как кто-то пытался мельком увидеть меня голым.

— Наверное, это странно для тебя, — говорю я, когда он снова забирается в постель рядом со мной, натягивая одеяло на нас обоих.

— Да, наверное, — он притягивает меня к себе, и я обнимаю его, снова уютно устраиваясь на его груди. — Ты читала письма на столе? — спрашивает он.

— Да, — отвечаю я, чувствуя, как он напрягается подо мной. — И я прочитала дневник твоего брата, — он замирает при упоминании об этом, и я тут же жалею о сказанном. — Прости. Не стоило этого делать. Я просто… хотела узнать, кто ты. Не знаю. Это было так душераздирающе — то, через что ты прошел, — начинаю тараторить, боясь его реакции и отчаянно стараясь избежать его гнева. На мне нет никакой одежды и я не готова прямо сейчас убегать посреди ночи. — Тёрнер, мне очень жаль.

Он громко сглатывает.

— Я не читал его дневник. Я… не смог бы этого вынести.

— Там не так уж много записей, — тихо говорю я. — Я… Мне жаль, что он оставил тебя, когда тебе было плохо.

— Что? — его реакция удивляет меня.

— То, что он ушел? — повторяю я.

— Мм, — это всё, что он говорит, а затем целует меня в макушку. После этого он замолкает, и примерно через десять минут, пока я задерживаю дыхание, он засыпает, его дыхание становится глубоким и ровным. Я лежу, слушая его, и постепенно тоже погружаюсь в сон. Однако я всё еще не могу избавиться от мысли, что упускаю важную часть этой сложной головоломки…

И это вызывает у меня очень нехорошее предчувствие.

Я не засыпаю, обнимая Эмерсин. Просто позволяю ей думать, что заснул. Я не могу перестать думать о дневнике наверху. После всего, что случилось, я не стал разбирать вещи Томми. Я знал, что моя психика этого не выдержит, но…

Она думает, что он ушел.

Она не знает, что он похоронен у меня на заднем дворе.

Тяжело сглотнув, я осторожно освобождаюсь из ее объятий и выскальзываю из кровати в полной тишине. Взглянув в окно, я замечаю, что солнце уже почти встало. Мне нужно закончить подарок для Эм, и это вторая причина, по которой я должен вернуться в комнату Томми. Мне нужна цепочка — единственная, которая у меня есть, находится на жетонах, которые лежат в коробке на верхней полке шкафа. Я знаю это, потому что видел их однажды, когда еще пытался справиться с собой, а не скатывался в темноту.

Я выхожу из комнаты, осторожно закрывая дверь. Если что-то пойдет не так, она, надеюсь, останется вне поля зрения и не будет отвлекать меня — вероятно. Я останавливаюсь у кучи одежды в коридоре и достаю деревянный кулон, который сделал для нее.

Затем я начинаю подниматься по лестнице на второй этаж. Я делал это сотни раз с тех пор, как всё произошло, но на этот раз меня переполняет чувство, что я иду навстречу своей гибели.

Мне стоит оставить его дневник в покое. Просто заберу цепочку и всё.

Моя идея приносит мне небольшое облегчение, когда я поворачиваю ручку двери и вхожу в комнату. Закрыв за собой дверь, я включаю свет.

— Только цепочка, — говорю я себе. — Только цепочка… — я прохожу через комнату, не обращая внимания на фотографии, некрологи и всё остальное.

Мои руки дрожат, когда я подхожу к двери шкафа, но это не затуманивает мой разум. Глубоко вздохнув, я открываю дверь, игнорируя вещи Томаса, которые всё еще лежат, покрытые толстым слоем пыли. Мне следовало бы что-то с ними сделать, но я так и не смог себя заставить. Если бы Эм открыла шкаф, возможно, она бы поняла, что Томас ушел совсем не таким образом, как она думает.

Это я бросил его, а не наоборот.

Сглотнув комок в горле, я протягиваю руку и достаю картонную коробку, спрятанную в правом дальнем углу. Я ставлю ее на пол и смотрю на слова, написанные черным маркером.

Памятные вещи Тёрнера.