— Ты… ты уверен? — Томми подходит ко мне и идет в ногу со мной. — Что-то не так, Тёрнер. Ты можешь поговорить со мной о том, что с тобой происходит. Я могу отвезти тебя к доктору Ньюкомбу на следующей неделе. Мы можем всё уладить. Может быть, тебе стоит попробовать стационарное лечение?
Я оборачиваюсь к нему, взмахнув руками в возмущении.
— Почему ты всегда считаешь, что со мной что-то не так? Может, если бы ты не делал таких предположений, я бы не чувствовал себя таким… сломанным.
— У тебя такой отстраненный, мертвый взгляд в глазах, — говорит он, на его лице написано беспокойство, и я ненавижу это. Я ненавижу его сочувствие. Ненавижу пытку и одиночество, которым я его подвергаю. Он протягивает руку и касается моего плеча.
Моя голова взрывается, прикосновение обжигает тело, словно огонь. Ганнер лает на меня. Томми убирает руку и отступает…
И всё погружается во тьму.
Я прихожу в себя, лежа в снегу, тело ломит, а голова раскалывается от боли. Я смотрю на свои руки, покрытые засохшей кровью. Ганнер жалобно скулит рядом, я поворачиваюсь к нему, и паника охватывает мое тело.
— Что я сделал? — спрашиваю я его, голос дрожит. — Что я наделал?
Но обмякшее тело в нескольких футах от меня, лежащее в снегу, говорит мне всё. Я ползу к нему, колено ударяется о что-то твердое. Я опускаю взгляд и вижу свою винтовку. Почему она здесь? Почему здесь лежит моя винтовка? Паника и ужас заполняют мое сознание, когда я подбираюсь к брату.
— Томми? — хриплю я. — Томми, — я хватаю его за руку и переворачиваю на спину. Его лицо искажено болью, руки сжимаются на груди.
— Всё нормально, — шепчет он.
Я качаю головой, слезы застилают глаза.
— Что я натворил? Что произошло?
Кровь вытекает из его рта, стекая по подбородку.
— Ты сорвался.
— Но я не помню, — быстро говорю я. — Я не помню этого. Мне нужно… нужно вызвать скорую, Томми, — я тянусь к его телефону в кармане куртки, мои руки трясутся, когда я пытаюсь разблокировать экран и онемевшие от холода пальцы меня не слушаются.
Томми перехватывает мою руку, выбивая телефон из нее.
— Не надо.
— Почему? — отчаянно спрашиваю я, пытаясь выудить его из снега.
Он тяжело дышит, и я узнаю этот звук. Это смерть, нависшая над ним.
— Ты не должен попасть в тюрьму за это.
— Я не хочу причинять людям боль, — умоляю его. — Если я буду там, я не…
Он качает головой.
— Ты должен понять… — кровь снова брызжет из его рта, и я пытаюсь ее вытереть. — Ты должен понять, как это остановить, как накормить монстра, что-то придумать.
