— Мне нужно было обратиться за помощью к человеку, который всё это время предлагал ее. Это было непросто, Эм, и процесс исцеления был опасным. Я был нестабилен, и мне нужно было научиться управлять собой и получить правильное лечение для моих провалов в памяти.
— И они прошли? — шепчу я, когда он касается губами моей щеки.
Его горячее дыхание у моего уха посылает знакомую дрожь возбуждения по моей спине:
— Да, Эм. Но я бы солгал, если бы сказал, что они никогда не вернутся, но я могу сказать тебе, что никогда больше не причиню боль ни тебе, ни себе. Я в порядке.
Я уклоняюсь от его опьяняющего поцелуя.
— Так просто и ты в порядке?
Тёрнер усмехается.
— Да, я в порядке. Теперь, когда держу тебя в руках, я в полном порядке, и знаешь, что, если ты скажешь мне, что я должен заслужить тебя, я сделаю это. Я буду, блядь, добиваться тебя всю оставшуюся жизнь.
Улыбка трогает мои губы.
— Я не собираюсь просто так тебя отпускать, но… — мой голос затихает, пока я смотрю на эту версию Тёрнера. — Я понимаю, что тебе нужно было время — и, возможно, помощь, которую я не могла тебе дать.
— Мне нужна была твердая оценка рисков и пространство, чтобы стать безопасным для тебя, Эм, — отвечает он, его голос понижается. — Мне пришлось покинуть домик на долгое время и постепенно вернуться в другую жизнь. Это то, что мне было нужно, и я никогда не стремился к этому раньше, потому что у меня не было причины. Ты была той причиной, которую я ждал.
— Ты стал очаровательным, я смотрю, — я смахиваю слезу под глазом. — Должно быть, практиковался.
— Возможно, я отрепетировал несколько фраз, — бормочет Тёрнер, затем прижимается своими губами к моим. Я мгновенно растворяюсь в нем, вновь ощущая его старый и новый вкус. Его язык проскальзывает между губами, переплетаясь с моим языком. В нем всё та же жажда что и раньше, но есть обновленное чувство уверенности, которой у него не было.
Мой бокал шампанского выскальзывает из моей руки, проливаясь на ковер, и мы отступаем назад.
— Тёрнер, — прерываю я поцелуй, хихикая. — Нам повезло, что он не разбился.
— Да, — он усмехается, снова касаясь моих губ легким поцелуем, прежде чем отстраниться. — У твоей подруги есть, на чем добраться домой?
— Да, ее новый парень, — отвечаю я. — Почему спрашиваешь?
— Потому что я чертовски умираю, как хочу отвезти тебя домой и снять это платье, — рычит он, опуская руки ниже и касаясь моей задницы.
Я смотрю на него.
— Так где же теперь дом?
Он прижимает свой лоб к моему.
— Там, где ты.
— Эм, — зову я, хватая куртку и спускаясь вниз. — Ты не видела мой телефон? Брэдфорд должен приехать с минуты на минуту.
— Он, наверное, снова затерялся на диване, — смеется она, когда я вхожу на кухню, украшенную нашими фотографиями, смешанными с моими старыми семейными снимками. Их вид до сих пор иногда причиняет мне боль, но не вызывает уже негативных реакций. Я смотрю на Эм и улыбаюсь. На ней светлые джинсы и ужасный рождественский свитер, но несмотря на это, она выглядит прекраснее, чем когда-либо.
И лучшее, что мы когда-либо делали, — это отремонтировали этот чертов домик.
Новые полы, новая краска, новая кухня, и, ну, много вычурного декора, который она обожает. Но я позволил этому случиться.
— Клянусь, я всегда теряю свой телефон, — бормочу я себе под нос, целуя ее в щеку и проводя рукой по ее животу. Осталось четыре месяца до рождения малыша. — Эта работа не должна занять много времени.
— Знаю, — отзывается она, оглядываясь на меня, пока я прохожу в гостиную. — Ганнер едет с тобой?
— Нет, он останется здесь, — отвечаю я, глядя на моего пожилого пса. Он уже старенький, и я не знаю, как он продержался так долго, но у него это получилось — и я надеюсь, что он доживет до рождения моего первенца.
Но щенок может вывести его из себя.
Я хмурюсь, глядя на маленького энергичного хулигана, прыгающего на него, а затем кувыркающегося по паркетному полу.
— Почему мы думали, что щенок — хорошая идея? — размышляю вслух, оглядываясь на Эм, которая поворачивается ко мне.
— Эм-м, потому что он тебе понадобится. Ты не неуязвим, Тёрнер, — напоминает она мне, как всегда, хотя и с улыбкой.
— Верно, он просто выглядит так, будто собирается вырасти придурком, — смеюсь я, пока щенок, которого она назвала Бумер, подбегает и начинает играть в перетягивания каната с моими джинсами.
— Ну, тогда вы двое отлично поладите, — Эм взрывается смехом, пока я бросаю на нее укоризненный взгляд. Солнце светит через передние окна, больше не закрытые шторами, и отблески света отражаются от ее обручального кольца.
Нам удалось вернуться в этот домик, даже со всеми секретами,
Это полезно для того испорченного человека, который живет внутри меня.
— Кто на этот раз? — спрашивает Эм, вырывая меня из мыслей.