— Бог ты мой, я это запишу, — Эванс и правда достала блокнот и черкнула там пару строк.
— Я весьма польщён, — расплылся в улыбке Баррингтон.
Хотя он знал, что Сара действительно его слушала, при этом она, конечно, думала и о своём, и записала что-то отнюдь не относящееся к нему или его словам. На самом деле никогда не поймёшь, что у неё на уме.
— Нет, я серьёзно.
Майкл покивал головой.
Саре нравился и сам Майкл, и то, как он себя ведёт. Они совсем разные с Райаном — и это, наверное, хорошо. Хорошо и то, что он совсем не обидчив, в общих чертах понимает Сару и не боится говорить. О чём угодно. И она знала, что такие люди, как Майкл, любят удивляться. Чего не скажешь о Саре.
Потенциальный сотрудничающий не только отказался им как-то помогать, но и вообще отнёсся к ним весьма и весьма недружелюбно. В этом была и заслуга Майкла. Всё же он ещё неопытен в таких делах, но надо же вытаскивать его из его бумажной рутины? Ему всё равно придётся заниматься и менее приятными вещами. А вообще держался он хорошо. Только что-то совсем погрустнел. Видно, понял, что сделал или сказал что-то не то.
— Чёрт, скажи, как есть, — Майкл уныло глянул на Сару. — Всё из-за меня, да? Я безнадёжен.
— Ты справился лучше, чем я в то далёкое время, когда была на твоём месте, — мягко сказала Сара и даже ничуть не покривила душой.
Баррингтон недоверчиво воззрился на детектива Эванс.
— Я не шучу, — похлопала она его по плечу. — И, думаю, на сегодня хватит.
Они дошли до перекрёстка, после которого Саре надо было идти в одну сторону, а Майклу — в другую. Баррингтон всё ещё был уныл — неудача после нескольких удач всегда неприятно гложет.
— Ладно, до завтра.
— Да. Кстати, ещё кое-что, Майкл…
Сара достала свой блокнот, перелистала пару страниц и на вытянутой руке показала Майклу.
Баррингтон изменился в лице.
— Не унывай, Майкл, это большой грех, как сказал бы Уолтер, — Сара махнула рукой и скрылась из вида.
Майкл покачал головой, не переставая удивляться Саре Эванс.
«Всякий создатель чистого творчества — эгоист, но не всякий эгоист может создать что-то настоящее».
Размашистым почерком.
Никогда не поймешь, что у неё на уме.
— Я поняла, Рэн.
Сара положила трубку и направилась к Одри. Кое-как разобравшись с ситуацией и девушкой, она вернулась в свой кабинет. Скоро
— Ну что там с Одри Паркер? — сразу спросил Корнетто.
— Пока ничего. Ничего мы не можем сделать, к сожалению… Пришлось отпустить. Конечно, за ней будут присматривать.
— По твоей просьбе?
— Разумеется.
— Как и за Оуэллсом.
— Именно.
— Что там с ним, кстати?
— Сейчас расскажу всё по порядку, — ответила Сара, взглянув на Рэйчел.
Следующие полчаса были посвящены изложению уже имеющейся информации. Сара по возможности подробно рассказывала то, с чем они имеют дело.
Ричард Хоффман был задушен своим же шарфом в четыре утра в весьма безлюдной местности. Убийца был один, и они были знакомы. Место для встречи было выбрано неслучайно — вероятно, они проворачивали какое-то противозаконное дело или проводили какой-то обмен, иначе бы Ричард вряд ли оказался в такое время в таком странном месте. К слову, каких-то пятьдесят метров, и чёртовым делом занимались бы не они. Они везучие. У вдовы есть отличное алиби, так что она не при делах. Чудесный Мартин Оуэллс приходил, чтобы признаться в убийстве, но потом слился. Убивал ли он на самом деле или просто хотел кого-то прикрыть — пока неизвестно. Ещё более чудесная Одри Паркер, явно пришедшая в отдел, употребив наркотики, стопроцентно кого-то покрывает, зачем и кого — хотелось бы знать. При всём этом до сих пор не обнаружено никаких улик, вероятно, потому что их нет. Убийство, скорее всего, не было запланированным. Но все возможные улики были тщательно сокрыты. В квартире Ричарда, как и в квартире Вирджинии, ничего подозрительно или могущего помочь делу, обнаружено не было. Дело весьма необычное. И раскрыть его надо как можно скорее.
— Когда я вышла от Одри после её провалившегося признания, я оставила включённым диктофон. — Сара положила его на стол и нажала на кнопку воспроизведения. — Может, хоть что-то будет.
За всё время, пока Эванс отсутствовала, Одри Паркер не проронила ни слова. За исключением тихой фразы, сорвавшейся у неё с губ под напором эмоций — «Господи, какая же я дура».
— Это она о своём провале? — Корнетто закинул руки за голову и откинулся на спинку стула.
— Или о своём решении вообще прийти сюда, — добавила Маккартни.
Сара молчала.
— Ты как думаешь, босс?
— Вы оба можете быть правы Уолтер, но…
— Но у тебя другое мнение на этот счёт.
— Пара минут. Мне нужно обдумать.
Уолтер и Рэйчел кивнули, а Сара взяла в руки диктофон. Перемотав и ещё пару раз прослушав эту сказанную фразу, эту интонацию и эту боль, скрытую в вырвавшихся словах, она остановила запись.
— Думаю, она сожалеет о том, что её затея провалилась.
— То есть прав я?
— Да и я тогда, — добавила Рэйчел.
