Кулик ничего не ответил, только очередные два силуэта начертил, тщательно прорисовав катки. Изобразил верх эволюции советских легких танков, которые немцы «саранчой» именовали, и не зря — до середины 1943 года почти пятнадцать тысяч машин изготовили, а потом на их базе еще столько же СУ-76, что до конца войны вынесла на себе всю тяжесть боев. Рядом быстро набросал данные, показал стрелками, что к чему. И отдал рисунки, которые тут же принялись изучать со всем вниманием.
— Нормальный легкий танк нужен, который на поле боя не только выжить сможет, но пользу принести. «Сорокапятку» на него ставить нужно, а не 20-ти миллиметровую пушку, чтобы больно «кусаться» мог, а не огрызаться. Масса возрастет с шести с половиной тонн примерно в полтора раза, больше нельзя, нагрузка по моим расчетам и так большая, почти предельная. Станет шире, но так и гусеницы нужны соответствующие, и башню поставить двухместную, и на каток ходовую часть удлинить. Лобовую броню увеличить до 35–45 мм, почти как у «тридцатьчетверки» будет, борт, понятное дело, 15 мм. А вот двигатели по 70 лошадиных сил придется «спарить» иначе никак, «туша» для одного мотора слишком тяжелая. Стоимость возрастет, но ненамного — всяко вдвое дешевле «пятидесятки» выйдет, при относительном равенстве в технических данных. Вот такой легкий танк будет намного полезнее и эффективнее на поле боя, чем эти «малютки».
Кулик говорил уверенно — он изобразил Т-80, который пошел на замену Т-70, с его главным пороком в виде одноместной башни. Вот только в 1943 году время легких танков прошло безвозвратно — им не стало места на полях сражений, слишком быстро их уничтожали, к тому же производство «тридцатьчетверок» было налажено, их делали по две тысячи в месяц. Ходовую часть танка увеличили на каток, и получилась легкая самоходная артиллерийская установка СУ-76, которая сыграла свою роль в войне, но оставила по себе противоречивые отзывы. В нее он сейчас ткнул пальцем.
— Буксируемая артиллерия непригодна для действий в наступлении вместе с танками. Вне дорог ее применять затруднительно. А вот такие установки имеют равную с ними проходимость, противоосколочная броня защищает экипажи. Можно установить любую дивизионную пушку, да еще 57 мм противотанковую или 37 мм зенитную, или вообще спарку 23 мм орудий, переделать авиационные со штурмовиков. И делать сотнями, потом и тысячами — для будущих механизированных корпусов, когда врага начнем гнать на запад. Сейчас да, танки нужнее, их и так не хватает, но надо думать о будущем — побеждать будем только с ними.
В кабинете воцарилась тишина, Ворошилов и Жданов внимательно рассматривали рисунки, последний негромко произнес:
— Надо Гинзбурга и Бушнева немедленно отзывать из эвакуации, раз «пятидесяткам» такая замена найдется. И начать работы…
— Андрей, танки и самоходки здорово, но армии нужны 120 мм минометы, необходимы до крайности. Два на полк мало, нужно утроить, будет полноценная батарея, и еще дивизион при дивизии. Нам надо компенсировать недостаток артиллерии, а это самое лучшее и простое средство. Производство «полтинников» прекратить — они практически бесполезны. Оптические прицелы нужны для снайперских винтовок, бинокли, радиостанции. Да многое нужно, что на ленинградских заводах делать умеют.
Кулик взглянул на часы — нужно было ехать обратно, все важное они уже обговорили раньше и Ворошилов «спустил» приказы. К тому же он в любой момент может приехать в Ленинград из Шлиссельбурга, ведь там сейчас ему самое место, время самое горячее…
— Все мы задним умом крепки, и не торопимся, пока жареный петух не начнет клевать. А там как в анекдоте, пятилетку за три дня.
Вечерело, но дождик не прекращался. А это великое благо — если и завтра будет такая мерзопакостная погода, то лучшего пожелать нельзя, проливной ливень тоже не нужен. Кулик сидел в рубке небольшого катера, и говорил сам с собою, благо из-за порыкивания мотора ничего не было слышно, что хорошо — есть высказывания, которые и для маршала Советского Союза недопустимы, особенно в кухонных разговорах, за которые реципиент жизнью поплатился в реальной истории.
