— Ведь мы с Климом страшные авантюристы, идем на страшный риск, оголив участок по реке, но делать нечего — войну обороной не выиграть, хотя врага измотать можно. Но если нельзя победить правильными методами, то почему не прибегнуть к нетривиальным. У немцев в отличие от нас резервов нет как таковых, все брошено сюда, просто войсками умело пользовались, а мы били растопыренными пальцами, и поочередно, пока не сломали.
Григорий Иванович усмехнулся, поглядывая на приближающийся берег. За леском виднелись высокие здания электростанции, и уткнувшуюся в нависшую свинцовую тучу дымовую трубу. И в отличие от тысяч людей, что сейчас высаживались на пристани, которых утром ждет возможная смерть в атаке, он знал, что Ленинград немцы не возьмут, при всех их усилиях. К тому же Леебу через десять дней нужно отправить 4-ю танковую группу на московское направление, где в начале октября начнется «Тайфун». Так что нужно задержать врага, не дать ему перейти в глухую оборону, благо и Ворошилов это понял, и уныния нет как такового, полностью уверен в благополучном исходе. На эпохальные замыслы у них нет резервных дивизий и танков маловато, но вот исправить кое-где положение вполне по силам, на нескольких участках, что немаловажно. А там и зима неизбежно придет…
— Два стрелковых и оба артиллерийских полка к утру будут полностью готовы к наступлению. Один полк наступает вдоль берега, от Павлово до Ивановского, где наши ополченцы плацдарм заняли. Второй полк атакует Горы. Каждый будет поддержан артиллерийским полком. Третий стрелковый полк еще на формировании, в него включили маршевое пополнение, а также 4-й и 5-й истребительные батальоны. Прикрывает с отдельным артдивизионом правый берег Невы от Порогов до Кузьминского моста, на случай возможного десанта противника. При необходимости батальоны могут перейти по мосту и поддержать наступление дивизии.
Генерал докладывал спокойно, но было видно волнение — все же ему финны дали «жизни», поймав дивизию в «колечко», из которого с трудом выбрались на кораблях Балтфлота.
— Имеется и приданный 107-й танковый батальон — семь КВ и шестнадцать БТ с ротой БА-10. Кроме того, в разведбате дивизии числится семь танкеток и шесть пушечных бронеавтомобилей. Численный состав дивизии с приданными подразделениями почти четырнадцать тысяч бойцов и командиров. Винтовок вместе с самозарядными десять тысяч, последних пятая часть. Но пулеметов мало — ручных 138, а вот станковых «максимов» ровно полтора десятка. В артиллерии имеется одна 122 мм гаубица, девяносто пять дивизионных и полковых трехдюймовых пушек, и еще восемь зенитных орудий такого же калибра, пятьдесят семь «сорокапяток»…
— Сколько-сколько⁈ Да где вы столько орудий набрали, впору «раскулачивать», не по штатам «жируете». Надо поделиться, Василий Фомич, заповедь библейскую помнишь, «закон божий» ведь проходил. И не вздумай мне тут возражать, у меня две дивизии с горнострелковой бригадой без матчасти! И пограничников тоже нужно подкрепить.
Кулик задумчиво посмотрел на вытянувшегося перед ним комдива-115, генерал-майора Конькова. Тому последние слова явно не понравились, даже щека дернулась, но промолчал, внимательно посмотрел на маршала, словно ожидая, что тот передумает. Ничего подобного, Григорий Иванович только покачал головой — желание забрать все лишние трехдюймовки только окрепло. Ничего другого не оставалось — у него 128-я дивизия пополняется, люди с маршевыми батальонами идут бесперебойно, если винтовки с «дегтярями» и «максимами» еще изыскивают, «полтинников» хватает с запасом, но с тяжелым вооружением плохо. Сейчас с вагонов выгружается 286-я дивизия, а у нее в артиллерийском полку ни одного ствола. А тут без малого сотня трехдюймовок, в то время как по новым сокращенным штатам положено 36 стволов — 12 полковых и 16 дивизионных пушек, плюс 8 122 мм гаубиц к ним в дополнение в легком артполку на конной тяге.
Но с другой стороны необходимо иметь под рукой именно такую дивизию, полного довоенного штата, способную почти на равных сражаться с любой германской полевой дивизией.
