Теперь содрогнулся фронт по Мге от самой станции и до Горы — к трем батареям шестидюймовых гаубиц, что прежде вели огонь по неприятелю, присоединились шесть батарей МЛ-20, которые подтянули тракторами от Невдубстроя. И трехдюймовые пушки вносили свою лепту — Донсков мысленно посетовал, что всю эту долгую неделю его дивизия дралась без такой поддержки. Все же маршал не зря был руководителем артиллерии, он явно ее все стороны, и умеет правильно задействовать.
— По берегу Невы «работает» морская артиллерия, со стороны речушек полевая — от Мги наша, от Тосно ополченцев и 191-й дивизии. Смотрите отблески — бой у Красного Бора тоже идет, обстреливают и Никольское. Мы их в «огневой мешок» загнали, только коряво, неумело — этому делу нам долго учиться надо, больно хитрая наука. Лиха беда начало — научимся…
Донсков пригляделся, хотя темно, но такая «подсветка» шла со всех сторон, что он мысленно прочертил линии. Получилась немного «скошенная» трапеция, со сторонами примерно в десять-двенадцать километров и короткой «верхушкой» по занятому противником берегу, семь верст от силы, благо карта была перед глазами, ее подсвечивали фонарем. Зная дальность стрельбы орудий, он прикинул, что маршал не зря этот «огненный мешок» организовал, будто актер в театре репетировал, роль заранее отыгрывал. Это как на малом деле к большому предприятию готовятся, вроде тренировку проводят.
— Все наспех, на «коленке», но зато три дня имеется — успеем, — как-то странно произнес Кулик и посмотрел на часы. — Надо же, уже сутки здесь, и кручусь как белка в колесе. Ладно, товарищи, эта «музыка» еще три часа продолжаться будет, а как сереть начнет, пойдет общее наступление. Вот и посмотрю, на что мы способны. А сейчас надо поспать — два часа есть, «концерт» только начался, под его звуки дремать благостно. Так что всем спать — к рассвету нужно быть хоть немного отдохнувшими.
И к удивлению собравшихся командиров, маршал лег на постеленную под навесом плащ-палатку, снял с ног сапоги, адъютант прикрыл его шинелью. И не прошло нескольких минут, как стало понятно, что Кулик действительно заснул — ожесточенная канонада ему нисколько не мешала, наоборот, подействовала как снотворное.
Что тут скажешь — стальные нервы у человека, и недаром приговаривал, что артиллерия «бог войны»…
— Головотяпство какое-то, ощущение, что немцам просто подыгрывали, «поддавки» с ними затеяли. Всего пять полков крутятся из угла в угол, и ничего с ними поделать не могли. А тут идти всего восемь километров, всего восемь и ведь ничего не сделали, прах подери, каждый из наших генералов свою собственную войну ведет!
Григорий Иванович только матерился себе под нос, тихо, чтобы никто не увидел, что маршал взбешен. Наступление началось, но проклятый туман мешал видеть, что происходит — даже пролеты Кузьминского моста не разглядеть, хотя они в двухстах метрах. Но полк пошел вперед, а с реки доносилась бешеная стрельба — судя по всему, моряки все же произвели высадку десанта, сумев не заплутать, и там сейчас пошла рукопашная.
За сутки он успел сделать больше, чем все местное «начальство» вместе взятое, имеется в виду командование 48-й армией, потерявшее управление войсками, и что хуже всего, не стремившееся его хоть как-то наладить. Предоставленные сами себе дивизии воевали так, как видели обстановку их комдивы. И там где командиры проявляли решительность, то бои шли с переменным успехом, и у немцев частенько возникали критические моменты. Полковник Донсков со своими пограничниками дрался от Кузьминского моста до Мги, прикрывая важнейший участок фронта. Ему по мере сил, вернее, немощности, помогала 1-я горнострелковая бригада полковника Грибова, представлявшая сводный батальон с парой минометов. Рядом с ними сражались различные части и подразделения, которые вместе с бойцами в зеленых фуражках решили стоять до конца — и таких было немало, присоединилось до двух тысяч красноармейцев и командиров. Саперы и понтонеры, маршевый батальон, караульная рота, железнодорожники, танкисты. И сражались отчаянно, держа протяженную линию фронта — 20-я мотодивизия, усиленная пехотным полком, ничего не могла сделать, наоборот, часто возникали моменты, когда немцы отступали.
