— Немцы пойдут на штурм Ленинграда через три-четыре дня, не больше Максим Антонович — им нужна грандиозная победа. Вот только захватить город, который превратился в огромный укрепрайон, набитый артиллерией, невозможно. По крайней мере, с наскока это не выйдет, нахрапом не получится. Нужно топить бомбами линкоры и крейсера, разрушить береговые батарее и железнодорожные транспортеры с пушками, потому что до тех пор, пока есть снаряды, овладеть Ленинградом невозможно. А боеприпасы имеются, и много — на всех хватит.
Кулик не стал говорить командарму, что эти дни самые главные, после чего на фронте наступит долгая позиционная война. Как и то, что 4-я танковая группа позарез нужна Гитлеру на московском направлении, ведь «Тайфун» начнется в начале октября. Так что немчуру серьезно поджимает само время, а резервов у них нет, к формированию не приступили, надеясь победить в войне имеющимися силами. И желательно к началу наступления зимы — совершенно авантюрный план войны со страной, размеры и расстояния которой видны на карте, достаточно только взглянуть, и пройтись с линейкой, правильно оценив масштабы и проверив наличие хороших дорог.
— Твоя задача удержать тридцатикилометровый фронт в междуречье Тосно и Мги, даже чуть меньше выйдет. Пограничники сейчас в Войтолово, продвигаются вдоль рокады железной дороги. Вот ее, и идущую параллельно грунтовку надо удержать любой ценой, другого прямого пути на Мгу нет — вокруг все заболочено. Сюда выдвигай две дивизии, я их передаю со своей армии. Полк 310-й на месте, другие два вместе с артполком подойдут завтра-послезавтра, теперь перегон чуть ли не до мгинской стрелки идет, пару суток выиграно. А вот 386-я дивизия станет твоим правым флангом, и сменит горнострелковую бригаду, ее батальон уже в Сологубовке. Однако нужно продвинуться чуть дальше, в болота, и держать все дороги и немногочисленные деревеньки, превратив последние в опорные пункты. Везде соорудить засеки, выставить мины, опутать колючей проволокой — и чтобы никакого
— Так точно, товарищ маршал Советского Союза, прекрасно понимаю, приказ выполню! Тут маневр для врага ограничен, селений немного, едва с десяток, а дорог еще меньше, и все через болота и леса идут.
Антонюк тоже склонился над картой, на которую штабные нанесли обстановку. Германская 20-я мотодивизия отступила на добрый десяток километров, и теперь продвижение вперед резко застопорилось. Воевали немцы умело, держались в каждой деревеньке упорно, выставив пулеметные расчеты в заслон, вот только пограничники их обходили, да и минометы имелись. А вот у противника с боеприпасами «напряженка», вырвались из Горы и Мги «налегке», попав в окружение и понеся значительные потери, оставив часть артиллерии и транспорта. Так что какое-то время воевать с ней будет легче, из мотопехоты она в обычную инфантерию превратилась, причем в дивизии «ослабленный» штат — два полка пехоты, а не три.
— Все селения держи крепко, но красноармейцев в болота на позиции не сажай — выморишь понапрасну. Любой пригорок для этого используй, снабжение горячим питанием бойцов пусть обеспечат, спрашивай по всей строгости нерадивых. И держать оборону, держать…
Кулик усмехнулся, потер пальцами виски, голова раскалывалась. Посмотрел на командарма, отрывисто спросил:
— Ты чего в малиновых петлицах, будто в интенданты подался?
— Никак нет, товарищ маршал, у меня обычный цвет, как у вас.
На лице Антонюка проявилось выражение бескрайнего удивления, а Григорий Иванович потер глаза. Взглянул на собственные петлицы, покачал головой. Нет, не ошибся, тоже «малиной» отдают, красный цвет будто «сгустился». Теперь стало понятно от чего это, и почему болит голова приступами, порой нестерпимо, до темноты. Спросил:
— У меня глаза часом не красные?
