— Вы оправдали доверие партии и правительства, товарищ Кулик, — от услышанных слов, произнесенных чуть глуховатым голосом с еле заметным акцентом, чуть ли не прыснул, совершенно неуместное и непонятное веселье накатило, с трудом обуздал, осознав, что такое смерти подобно.
— Вы отбили Мгу за сутки, а в Ставке полагали, что для этого потребуется несколько дней, и участия всех дивизий вашей армии.
— Противника там было не так много, товарищ Сталин, но действовали немцы крайне энергично, в чем нас превосходят. Но по мере приобретения боевого опыта это преимущество будет нивелировано.
— Как вы оцениваете сложившуюся под Ленинградом обстановку, товарищ Кулик? Только ответьте честно, как коммунист коммунисту!
Вопрос последовал после короткой паузы, которую непонятно для чего сделал председатель ГКО. Но теперь он был задан таким решительным и все понимающим тоном, что лукавить не было смысла. А потому Григорий Иванович со всей прямотой ответил, как рубанул:
— Обстановка тяжелая, но взять Ленинград германцы никогда не смогут — у них сил просто нет таких. К тому же вести уличные бои в трехмиллионном городе вермахт не будет — чревато огромными потерями, а они помнят «верденскую мясорубку». Максимум, что смогут, так это прорваться к Петергофу, чтобы выйти к Финскому заливу. И наступление там начнется дня через два. Но скорее всего, вернее, я в этом полностью уверен, товарищ Сталин, сегодня с утра немцы попробуют еще раз прорваться и взять Мгу. А там выйти к Ладоге, чтобы окончательно перерезать сухопутные коммуникации с Ленинградом. Скорее всего, так и будут действовать, товарищ Сталин — блокада для них предпочтительней долгого кровавого штурма.
— Товарищ Шапошников не придерживается вашего мнения. Но считает, что перед решительным штурмом Ленинграда, противнику требуется вначале прорваться к Ладожскому озеру, чтобы пресечь переброску подкреплений на Ленинградский фронт. А потому мы здесь решили усилить вашу армию — вам передаются две стрелковые дивизии, отличившиеся под Ельней, и 16-я танковая бригада. Они прибудут к вам через девять-десять дней, как и 294-я стрелковая дивизия. Но взамен мы немедленно забираем у вас 314-ю дивизию — финны рвутся к Петрозаводску, а она находится ближе всего к Свири.
Кулик только вздохнул — он ведь знал, что это произойдет, потому не трогал 314-ю дивизию, которая бы в таком случае отправилась в Карелию на сутки позже. А так кто его знает — может быть, первые бои для нее будут гораздо успешнее, чем в той реальности.
— Мы не можем отправить резервы, но вы собственными силами можете укомплектовать несколько стрелковых бригад в самом Ленинграде, их подготовка займет намного меньше времени, чем формировании дивизии.
— Стрелковые бригады имеют численность в четыре тысячи бойцов, товарищ Сталин и представляют собой усиленный полк. После нескольких боев их придется отводить в тыл, они быстро потеряют боеспособность. Это я понял на примере действий 1-й горно-стрелковой бригады, что сражалась под Мгой. Будет намного лучше, если поступим несколько иначе.
— Потрудитесь выражаться яснее, что вы имеете в виду, — на том конце провода, после короткой паузы, несколько другим, более заинтересованным голосом, отозвался собеседник.
— Что конкретно вы предлагаете, товарищ Кулик?
— Ни хрена не понимаю, должны были с утра ударить, и так, чтобы у нас искры с глаз посыпались. Почему медлят, почему?
