— Это хорошо, — отозвался Кулик — полторы сотни танков, из них больше восьмидесяти новых типов, многого стоили, если правильно применить. К тому же танковая бригада Баранова была развернута на месте из оставшейся единственной на весь Ленинградский фронт 1-й танковой дивизии, и была полностью готова, в отличие от двух других.
— Ты чуть-что меня в известность ставь, корпусную артиллерию тоже тебе отправлю, найду один полк к тем двум. Сам уже знает о переброске, мы сразу же о том в Москву доложили. Ну, давай, действуй.
Связь прервалась, и Кулик положил трубку на телефон. Подошел к карте, пристально посмотрел на большую территорию, покрытую зеленым и сиреневым цветом лесов и болот. Присмотрелся к немногим тонким «ниточкам» дорог — не «паутина», а так себе — рваная футбольная сетка, с которой понадергала детвора уйму веревочек. Задействовать Октябрьскую железную дорогу немцы не смогут, перегон Мга — Кириши тем более. Хороших дорог одна, как раз на Москву. Есть шоссе на Мурманск, но до него дойти нужно. Более-менее пригодных дорог на север три, одна вдоль Волхова идет, еще одна ответвляется как раз между Чудово и Любанью, третья совсем убогая. Плрхо, что дождей как назло не прошло, иначе бездорожье было бы в помощь. Если немцы действительно перебрасывают 4-ю танковую группу на Кириши, то зря он злорадствовал над их августовским просчетом — фельдмаршал фон Лееб решил его исправить, осознав, что совершил ошибку. Но мысли были тут же прерваны голосом связиста:
— Товарищ маршал, Москва на проводе!
Хмыкнул, понимая что начальник Генштаба хочет знать обстановку и какие меры он уже предпринимает для парирования угрозы. Снял трубку, вот только голос оказался до ужаса знакомым, пришлось недавно ночью говорить, и сказал только ему одно слово, и то фамилию.
— Сталин…
— Здравия желаю, товарищ Сталин, командующий 54-й отдельной армией маршал Кулик на проводе!
От неожиданности Григорий Иванович ответил строго по уставу, представляясь, потом сообразил, что не стоило это делать.
— Вы уже знаете, товарищ Кулик, что германские колонны танков и мотопехоты уже в Любани, и направляются на Чудово?
— Так точно, товарищ Сталин, уже знаю.
— В Генштабе считают, что немцы совершают перегруппировку 4-й танковой группы, чтобы ударить и захватить Волхов. И тем самым установить полную блокаду Ленинграда, соединившись на Свири с финскими войсками. Что вы, товарищ Кулик, намерены предпринять?
Сталин говорил до ужаса спокойным голосом, это и пугало — так обычно ведут себя выдержанные люди, когда обеспокоены до крайности. Слова им непроизвольно выделялись, возникло ощущение, что произносил их по отдельности, тщательно
— Опередить немцев, товарищ Сталин. На Кириши перебрасываю все свои резервы — 311-ю стрелковую дивизию и 21-ю танковую бригаду. С прибытием подкреплений, переданных маршалом Ворошиловым, усилю группировку войск. И в первую очередь надеюсь на скорое прибытие 27-й кавалерийской и 294-й стрелковой дивизий. Прошу временно подчинить мне 52-ю армию, чтобы совместными действиями…
— Армия генерал-лейтенанта Клыкова в полном вашем распоряжении, товарищ Кулик. Ставка решила сформировать Волховский фронт, командующим которым вы назначены — считайте, что я вас ознакомил с данным решением. В состав фронта, кроме ваших двух армий войдет еще 4-я, второго формирования — решайте сами на месте. К вам в помощь сегодня вечером в Волхов отправляются на самолете генерал армии Мерецков, с ним генерал-лейтенант Пядышев с группой командиров. Все вопросы согласовывайте с Генштабом. Надеюсь, вам все понятно, товарищ Кулик?
