— Вот и бросить на них своих егерей, благо у нас есть подготовленные для действий в лесах соединения. Я их проверил, и полностью уверен, что пользу принесут немалую — говорю о 1-й стрелковой дивизии НКВД, и о горных стрелках, которых уже сейчас «болотными» называют. А егерями назвал потому, что как нельзя лучше подходит название. «Егерский марш» до сих пор играют, да и егерская бригада в Карелии имелась.
— Расформировали ее, сам приказ подписал, — произнес Ворошилов, и добавил. — Обмундирование в «зимнюю войну» выдали «финскому корпусу», который потом тоже расформировали.
— На складах лежит, хотели ополчению выдать, — пожал плечами Жданов, и посмотрел на Кулика. — А двух дивизий хватит?
— На первых порах да, их только переименовать на страх финнам, доукомплектовать по штатам, вооружить горными орудиями и минометами. Пограничников четыре полка у меня есть, да еще четыре батальона стрелков, вот и разделить поровну. Я их как раз в резерв вывел.
— «Болотные стрелки» нам нужны, — кивнул Жданов, — Карелия большая, да и здесь лесов заболоченных много, порой дивизии теряются, найти не можем, словно канули в воду. Две из-под Луги так и не вышли. Но что существенное нам скажешь, у тебя привычка появилась, заходишь издалека.
— Дожди и слякоть переждать, и резервы готовить. А как снег выпадет, и морозы ударят, начать наступать по широкому фронту. Лыжников набирать нужно, по батальону на полк, или на дивизию. К зиме немцы выдохнутся, а сил у них не так много, а фронт имеет большое протяжение. Думаю, за два месяца можем к старой границе выйти, если вот так действовать будем — главное, здесь мы можем фронт обрушить и одну армию окружить — в «колечке» с десяток дивизий окажется. А потому нельзя нам Моонзунд с Ханко эвакуировать — войска там нужны, пусть попробуют до ледостава продержаться, а там время появится — немцам и финнам не до них станет. Вот мои предложения по всем этим пунктам, — Кулик положил на стол стопочку исписанных листов, прекрасно понимая, что их изучат со всем пристрастием.
— Немцы сильны, но их слабость в союзниках. По финнам надо ударить крепко, чтобы задумались. Они упертые, но у нас пушек больше. И дивизий тоже хватает — Петрозаводск нельзя отдавать. И учитывать надо, что они поголовную мобилизацию провели, урожай не убрали, у нас ничего не захватили — голодная зима в стране начнется, и предельное напряжение на фронте, потому что не в окопах по Свири сидеть будут, а в маневренных действиях сражаться. Да и немцам зимой придется туго, когда у них мостики, станции и пути партизанами и диверсантами взорваны будут одномоментно, когда мы в сами наступление перейдем. Вот потому у нас есть два месяца, чтобы приготовления необходимые провести, и обеспечить городу бесперебойное железнодорожное сообщение. Блокаду немцы не установили, не успели, а теперь мы им не дадим это сделать…
Вроде не спал очередную ночь, чуть подремал в гидросамолете, и очнулся во время приводнения на Волхове. Но сейчас утром маршал Кулик за все эти дни почувствовал полное спокойствие, даже определенное умиротворение. Ведь теперь закончилась бесконечная суматоха и судорожные метания, со стороны в сторону, когда стараешься исправить то, что до тебя похерили, но мало что из этого получается, кроме нарастающей нервотрепки. Так себя ощущали Жданов и Ворошилов в Смольном, в начале сентября, проводя бесконечные советы и совещания, пытаясь исправить ситуацию на фронте в лучшую сторону, но только ее усугубляя. И ему удалось с самого начала их успокоить, встряхнуть — в состоянии постоянно доминирующей растерянности люди всегда инстинктивно тянутся к тому, кто при них демонстрирует спокойствие и уверенность в успехе самого безнадежного предприятия.
Тут нужно правильно гнуть свою «линию» — результат достигается не в открытых «говорильнях» на собраниях, а в тайных «вечернях», когда три человека решают все за других людей, и заставляют их принимать и выполнять эти решения. Четверо — это уже много, ведь в случае несогласия могут появиться две враждующие группы, а в триумвирате должно быть полное согласие. И в конечном итоге число неизбежно должно сократиться до двоих, что станут надежными союзниками, и даже друзьями — ведь в две объединенные силы, будучи единомышленниками, решать многие проблемы гораздо лучше, особенно в том городе, где слезам не верят, как справедливо говорят на этот счет побывавшие в нем.
