Григорий Иванович оторвался от мыслей — с первого дня пребывания в этом новом для себя теле, оказавшись в прошлом, он пытался определить здесь свое место, и главное — «найти самого себя». Последнее было самым трудным, хотя на кителе сверкали золотым шитьем маршальские петлицы. Единственный «капитал», который имелся, это знания о будущем, но тут еще надо исхитриться таким «багажом» воспользоваться. И обрести «союзников» — а у Жданова собрана команда знающих и толковых людей, которая в самое ближайшее время станет влиятельной. Да потому что сам Ленинград не будет в тисках удушающей блокады, а имея мощную промышленность и квалифицированных рабочих, при наличии подвоза сразу на двух ветках железной дороги, даст фронту многое из того, что сами произвести были не в состоянии, и получали под ленд-лиз. И будет совсем иная ситуация…
Машина подпрыгнула на ухабе, и маршал оторвался от размышлений, мысленно выругался — туман потихоньку начинал уходить, можно взять у моряков в следующий раз катер, хотя тот плохая замена, против истребителя на реке беспомощен. А из машины можно выпрыгнуть при налете и постараться найти укрытие, да хоть между придорожными кочками вжаться в мокрую и вечно сырую здешнюю землицу.
Светало, но именно с этого момента и начиналась настоящая война, серьезная, а не та «кутерьма» про которую матерно высказался Жданов. За девять дней он понял, что происходит сейчас, и почему при слове «сорок первый» в его юности у еще живущих тогда ветеранов каменели порой лица. В бой бросали все, что было под рукой, суматошно реагируя на действия противника, не осмыслив их толком, даже не понимая насколько, как это не покажется странным, слабы немцы. Тут бы взять оперативную паузу, продумать будущие действия, переосмыслить и внедрить полученный в боях опыт — нет, сами установленные порядки требовали от генералов немедленных действий, и победных реляций соответственно. Одну за другой бросали в бой, как в топку поленья, наспех сформированные дивизии и бригады, и там где на это не было оперативной целесообразности, и «сгорали» они в пламени войны за считанные дни. Остатки отводили в тыл, пополняли маршевыми батальонами за несколько дней и снова отправляли в сражение, и некому было передавать бесценный боевой опыт — все кадровые довоенные дивизии представляли собой бледные тени себя прежних, и это бесцельное «кровопускание» как минимум затянуло войну на страшное лето сорок второго года. Новые отмобилизованные дивизии сейчас не представляли реальной силы, их нужно дольше готовить, и первые два месяца держать в окопах, чтобы набирались боевого опыта на спокойных участках фронта.
В Ленинграде для этого все возможности — фронт тут быстро стал позиционным, а в такой войне первенство всегда принадлежит артиллерии. И с последней дела обстоят даже не хорошо, отлично — ее очень много, главное правильно действовать этим инструментом, нельзя названным «богом войны». И под прикрытием огня можно суматошное мелькание дивизионных номеров с «пустым наполнением» превратить в реальную силу, нужно только два месяца, пусть месяц — а это время можно выиграть. К тому же счет сейчас идет на считанные дни — пять, максимум неделю, и основа 4-й танковой группы, 41-й моторизованный корпус отправится на московское направление — свои планы насчет «Тайфуна» Гитлер изменять не станет.
