Наблюдая за ней, он думал, что именно поэтому Блоссом Дюпон добилась феноменального успеха на высококонкурентном рынке свадебных услуг Ванкувера.
А внутренний голос добавил: «Вот за эту искренность и открытость ты ее и полюбил».
Вскоре разговор зашел о лучших местах для снорклинга, и Блоссом призналась, что раньше ей не доводилось плавать с маской и трубкой.
— Здесь, в заливе Кайлуа-Бей, отличное место для новичков. На небольшом пляже у гостиницы «Король Камчакча» можно и даже нужно попробовать, — вступил в разговор второй сотрудник.
— А как насчет акул? — осторожно поинтересовалась Блоссом.
— Акулы есть, но они редко нападают на человека. А в этом месте, на пляже у отеля вообще довольно мелко, и акулы сюда никогда не заплывают, — пояснил молодой человек.
Некоторое время спустя они попрощались с новыми друзьями: у них закончился обеденный перерыв, и Блоссом, глядя на искрящуюся водную гладь залива, неожиданно предложила:
— Что, если нам немного поменять наши планы?
Джо удивленно на нее взглянул. Блоссом, как и он сам, не была сторонницей спонтанных перемен. Это их объединяло. Может, стоит попробовать нарушить рутину? Это внесет в их уже спланированное путешествие элемент новизны и выведет отношения на новый уровень.
— Что ты предлагаешь? — спросил он.
— Мне жарко. Давай окунемся на пляже, который нам порекомендовали ребята.
— А давай, — согласился он.
Неожиданности продолжались. И притом довольно приятные. Они только что перекусили на автостоянке, накупили всякой всячины в дешевом сетевом магазине, познакомились и пообщались с простыми продавцами. Раньше они развлекались на концертах знаменитостей, в дорогих ресторанах и театрах, на красной дорожке и, похоже, всем этим пресытились.
— За спонтанность, — улыбнулся он.
— За отсутствие акул, — не осталась в долгу она.
Похоже, они вступили на зыбкую почву. Джо с нетерпением ждал, когда же Блоссом нарушит правило, запрещавшее прикасаться друг к другу.
Дорога на пляж лежала через исторический городок Кайлуа.
Джо показал ей древнюю христианскую церковь, но внимание Блоссом привлекло здание напротив, укрывшееся под сенью огромнейшего дерева, когда-либо виденного ею.
— Это баньяновое дерево, — пояснил Джо, проследив за ее взглядом. — И дворец Хулихэ.
Блоссом не представляла, что дворец может так выглядеть — большое квадратное здание кремового цвета с зелеными ставнями. Это отчасти напомнило ей дом родителей Джо, который большинство назвали бы особняком.
Группа людей сидела кружком на пышной лужайке перед дворцом в тени баньянового дерева, кто-то наигрывал мелодии на гавайских гитарах. Музыка разносилась над улицей.
Ей хотелось громко посмеяться над тем, как день меняет их планы. Блоссом нравилось, что Гавайи словно ведут их туда, куда хотят. Джо не зря говорил, что остров приглашает расслабиться и оторваться по полной программе.
— Конечно, — согласилась она. — А потом я хочу посмотреть церковь.
На пляже они оказались только через два часа. Блоссом была до краев наполнена впечатлениями и новой информацией об истории и культуре Гавайских островов.
Они посмотрели дворец и церковь, постояли под баньяновым деревом, прогулялись вдоль городской стены.
Джо отвернулся от нее как раз в тот момент, когда к ним подлетел мальчишка на скейтборде. Джо схватил Блоссом за плечо и оттащил в сторону.
— Это считается твоим прикосновением, — сказал он, отпуская ее плечо.
— Нет. Ты спровоцировал это.
— Прояви немного благодарности. Я спас тебе жизнь.
Она улыбнулась такому преувеличению. Он тоже улыбался.
— Я помню случай, когда ты действительно спас жизнь, — сказала Блоссом.
— Что-то я не припоминаю.
— Это было на нашем четвертом свидании, — напомнила она.
Неужто она помнит их каждое свидание?
— Мы тогда отправились на бродвейское шоу в театр королевы Елизаветы, и ты спас Бартоломео, помнишь?
— Точно, было такое, — подтвердил Джо.
— Мы проходили мимо решетки водостока, — вспоминала Блоссом.
— И я услышал писк, — подхватил Джо.
— Я до сих пор не могу понять, как ты его услышал. Бедный котенок.
Шел проливной дождь, и вода стекала под решетку.
Когда они заглянули внутрь, маленький рыжий комочек, промокший насквозь и дрожащий, умоляюще уставился на них снизу вверх.
Каким-то сверхчеловеческим усилием Джо рванул решетку и, не задумываясь о дорогом костюме, опустился на колени, запустил руку в люк и вытащил крошечного котенка.
На него было жалко смотреть.
В тот вечер они не попали в театр. Джо засунул промокшего котенка под пиджак, поближе к сердцу, и они побежали к Блоссом. Дома они вытерли его полотенцем, напоили теплым молоком, и он заснул, свернувшись калачиком и тихонько мурлыкая.
Тогда же Джо впервые поцеловал ее по-настоящему, а не вежливо чмокнул в щечку на прощание.
Он улыбался так тепло и нежно, очевидно, тем же воспоминаниям, и это лишило ее воли. Блоссом шагнула к нему, обвила руками его шею и под баньяновым деревом поцеловала его в губы.
Ей было все равно, правильно она поступает или нет. Ее не волновало, что поцелуи может все усложнить.
