Сколько раундов уже было?..
Спустя еще десяток боев на грани мои руки дрожали от усталости. Веки налились свинцом, а в висках пульсировала тупая боль. Передо мной стоял новый противник — боец в кожаных доспехах с двуручным волнистым клинком. Но его образ плыл перед глазами, словно я в душном мареве.
Еще один…
Я машинально поднял гладиусы, но пальцы почти не слушались. В этот момент что-то щелкнуло в глубине сознания. То самое ощущение из кошмарного сна — когда я дрался тысячу раз за одну ночь.
Я закрыл глаза.
И мир перевернулся, словно я снова сплю и вижу тот бесконечный кошмар.
Внезапно я почувствовал все: скрип песка под ногами противника, едва уловимый хруст его плеча перед ударом, изменение потока воздуха, когда меч начинал движение.
Мое тело двинулось само — не так, когда я повторял движения Фликкса, не по моей заученной памяти с тренировок. Я знал, как надо драться. Как будто все те бесчисленные бои из сна теперь жили в моих мышцах.
Если раньше я был тем, кто повторяет игру музыканта-пианиста, глядя на его пальцы и делая так же, то теперь я узнал ноты. И играл не повторяя за кем-то, а четко понимая что и как делаю. При этом мне не надо было думать о каждой ноте отдельно — я чувствовал музыку целиком.
Волнообразный меч просвистел в сантиметре от шеи, а мой гладиус уже вонзился в подмышку противника. Без раздумий. Чистый, идеальный ответ.
Он зарычал и рванулся ко мне, но я уже знал этот прием. Видел его сотни раз — в тех снах, где был то демоном, то воином, то кем-то еще. Моя свободная рука сама поднялась, блокируя его локоть, а второй гладиус провел молниеносный удар по внутренней стороне бедра.
Противник рухнул на колено. В реальном бою это был бы смертельный удар — прямо в бедренную артерию. Но здесь он просто исчез, оставив меня стоять с закрытыми глазами, дрожащим от странного озарения.
Бой. Музыка. Поток…
Волей-неволей я вспоминал спарринг с Айрхеном. Так вот про что он говорил, вот он какой — поток…
Я понял это только сейчас.
А те кошмары, подаренные клыком, меня подтолкнули, если не сказать, что сделали всю работу за меня.
Эти кошмары были не для того, чтобы меня мучать. Это была память, и она сделала меня сильнее. Память клыка, память всех, кого он когда-то поглотил. И теперь, в крайнем истощении, когда мое сознание ослабло, эта память начала просачиваться наружу.
Главное, не отпускать это ощущение.
Я не знал, сколько их осталось.
Не знал, сколько прошло времени.
Я просто дрался. Я не понимал, сон это или реальность, иллюзия или что-то еще. Мысли о турнире давным-давно выветрились, я забыл, что делаю и для чего, словно снова оказался в бесконечном сне — язык больше не поворачивался называть это кошмаром.
Очередной противник меня удивил — он представился. «Меня зовут Фергал, и я чемпион турнира трех лун». Этим он даже ненадолго вывел меня из транса — и я понял, что я все-таки не сплю, а испытание продолжается.
Гибкий, быстрый боец, с парой изящных кинжалов — Фергал атаковал с феноменальной скоростью. Но я знал каждый его шаг еще до того, как он его делал.
Я парировал, не глядя.
Отвечал контратакой, не задумываясь.
И когда он, как и все остальные, растаял в воздухе, наступила звенящая тишина. Неужели все? Всех победил что ли?
Черт, накаркал. Вновь арена, вновь стойка с оружием. Поддавшись непонятному порыву, беру тот же полуторный меч, что и в самый первый раз.
Когда я увидел противника, сильно захотелось громко ругаться матом, а мое состояние транса покинуло меня окончательно.
Этот бой точно будет последним — либо проиграю, либо это последний противник. Искуснее и сильнее тут никого просто не может быть.
Напротив меня стоял мужчина с аккуратно убранными в хвост седыми волосами и гладко выбритым лицом.
— Это же тот пацан, Керо, что на последнем месте с ужасным талантом! — тыкал пальцем Колис, смазливый темноволосый адепт, обращая внимание соседей на идущего молодого парня. — И зачем на таких время тратить? Лучше бы сразу прогнали!
— Зря ты так. Он все-таки выдержал испытание воли, а значит, через многое в этой жизни прошел. Прояви уважение, — хмурый парень лет двадцати пяти пытался угомонить товарища, глядя, как последняя группа встает у артефакта.
Колис периодически смотрел на список, в котором он находился на шестьдесят четвертом месте, а в висках покалывало. Он изначально был на тридцать пятом месте, но с новыми участниками испытания он опускался все ниже и ниже. И вот, последние три двадцатки никак не изменили его позицию. Остался один заход, и по спине Колиса бегали мурашки. Он храбрился и словесно нападал на кого-то из адептов в последних группах, так ему становилось чуть легче.
— Прошел испытание воли? С таким талантом он, наверняка, всю жизнь терпел насмешки, вот и смог пройти, — смазливое лицо Колиса искривилось в брезгливой гримасе, а затем он громко произнес, привлекая внимание: — Ставлю десять серебряных, что тот пацан и пяти боев не выдержит!
— А я готов поставить золотой, что он выдержит больше тридцати боев, — произнес низкий голос где-то сзади.
