Это не было просто удовольствием. Это было преображение. Каждая клетка тела кричала от перегрузки чистой, нефильтрованной силой наших родословных. Боль и блаженство смешивались в невыразимый коктейль.
А затем мир взорвался светом — физически. Ослепительная вспышка чистого белого, золотого и алого пронзила наш небольшой шатёр, осветив каждую щель, каждый угол. Воздух затрещал от сконцентрированной энергии.
Потом… тишина. Глубокая, звенящая. Мы лежали, сплетённые, покрытые испариной, дыша как загнанные лошади. И наши тела заполняла только глубочайшая, всепоглощающая усталость и… удовлетворение. Пик силы достигнут. Сила Феникса и Дракона сияла в нас, доведенная до предела перед вечным слиянием. В моём ядре алое и белое золото переплелись в идеальном равновесии. В её — так же. Это было чистое, идеальное слияние Инь и Ян двух равных родословных. Один плюс один стало не два, а минимум восемь…
Я лежал, прислушиваясь к себе и своим ощущением. Ядро ощущалось… Странно. Оно казалось невероятно концентрированным, мощным и нерушимым. Если до этого плотность ядра была сопоставима с твердостью металла, то теперь это был алмаз. Крепость, неприступная цитадель из спрессованной воли и слитого воедино алого пламени Феникса и белого золота Дракона. Я ощущал огромную массу ядра, его невероятную плотность, его… абсолютность.
«Как… как это вообще возможно разрушить?» — пронесся в голове холодок, на мгновение вытесняя усталость и глубочайшее удовлетворение. Мысль о переходе на пятую стадию, о необходимом разрушении этого монолита, казалась кощунственной, безумной. Как разбить алмаз кулаком? Как растопить солнце? Это ядро было не просто сильным — оно было завершённым, пиком, к которому мы шли все эти месяцы, пиком, которого мы достигли в этом огненном слиянии. Я не уверен, возможно ли создать в принципе более крепкое ядро. Хотя, может, и есть варианты — мир велик…
Мико лежала рядом, и мне нравилось слушать её ровное, глубокое дыхание. Через нашу связь, ставшую постоянной широкой рекой ощущений, я чувствовал эхо собственной мощи в её золотом ядре — эхо белого драконьего сияния, придававшего ему несокрушимую стабильность. Её сила тоже достигла предела. Мы были двумя вершинами одной горной цепи, вознесшимися в последнем, неистовом рывке.
Она открыла глаза — золотые, глубокие, как само мироздание. В них не было слёз теперь, а была тихая, бездонная печаль, смешанная с железной решимостью и… гордостью. Гордостью за нас, за то, чего мы достигли.
— Чувствую, — прошептала она. — Чувствую эту… Волю. Теперь понятно, почему ты всегда так… упрям. Драконья воля. Она должна быть нерушимой.
Прощание было быстрым и тихим. Короткий взгляд, последнее сжатие рук. Мы слишком хорошо друг друга понимали и чувствовали, чтобы что-то говорить. Она — Феникс. Она будет гореть здесь, строить, учить, ждать, пока не сгорит дотла или пока я не вернусь.
Я развернулся и, коротко разбежавшись, мощным рывком прыгнул. Демонические крылья распахнулись с привычным, тихим шелестом, ловя предрассветный ветер. Воздух свистел в ушах, холодный и резкий. Внизу проплывали очертания «Рассветной Стражи» и гигантской стройки Школы — наши детища, символы надежды в этом разорённом мире. Я набрал высоту, оставляя их позади.
Мысленно я уже был там — у гробницы Безымянного.
Ветер выл в ушах, рвал длинные чёрные волосы. Я летел, не щадя крыльев, используя ядра на максимум и параллельно впитывая рассеянную в воздухе энергию. Каждая капля шла на поддержание бешеной скорости. Мысль о Мико, о Школе, о том, что бросил её одну с этой ношей, грызла изнутри, но я гнал её прочь. Сейчас — только гробница.
И вскоре, пролетев на бешеной скорости через всё королевство, над болотами, я смог её разглядеть.
«Сосуд, твой метод не сработает», — прозвучал в голове сухой голос Клыка. — «Трещина уже зияет.»
Я не ответил. Просто впился взглядом в гигантское пятно искажённого пространства над гробницей. Оно пульсировало, как нарыв, готовый лопнуть. Клык чаще всего говорил по делу. Не сработает, значит…
Спустившись ниже, я впервые увидел гробницу Безымянного сверху. Огромное сооружение, больше похожее на древний бункер из тёмного камня, чем на сокровищницу. Вокруг него бушевали вихри песка, окрашенные в багровые и фиолетовые тона — в прошлый раз такого не было. У дверей в гробницу находился лагерь. Трудно было рассмотреть, кто там, но догадаться было несложно…
«Смотри, сосуд» — Клык звучал неожиданно деловито, без привычной насмешки. — «Энергетический узел в центре крыши. Видишь? Там тонко. Там ты можешь поглотить энергию, как демон. Торопись, у тебя мало времени».
«Меня там просто порвёт», — ответил я, разглядев этот узел. К нему бы оружейный артефакт подключить, да выдать очередь из десяти залпов в полную мощь… Жаль, правда, нарушение контура просто спровоцирует взрыв.
«Я скопировал структуру твоего бело-алого ядра. Я смогу поглотить очень многое… Тебе хватит, чтобы иметь возможность открыть гробницу», — проговорил Клык.
