Вдруг я ахнул! Крот не просто стабилизировал клинок. Его уникальная энергия, родственная магме и огню, действовала как идеальный демпфер и катализатор одновременно. Она поглощала хаотичные всплески энергии, возникавшие при нанесении сложных рун, и в то же время… расщепляла верхний слой материала клинка на энергетическом уровне, делая его невероятно восприимчивым к вплетению рун. Это было что-то гораздо более глубокое и фундаментальное, нежели обычная кузница.
— Не двигайся! — Я резко скомандовал Хаггарду, который замер в полуметре, с расширенными от ужаса глазами. — Он… Он помогает! Невероятно, но помогает!
Я не стал терять ни секунды. После вмешательства Крота руны просто потекли, одна за другой, без дрожи и напряжения. Лишнее было легко стереть и заново нарисовать. Старые руны почти перестали требовать концентрации.
Последняя, сорок четвертая руна, «ключ» легла на рукоять клинка, завершая круг. В момент соединения весь клинок вспыхнул ослепительным серебряным светом. Руны на его поверхности зажглись изнутри, сплетаясь в единый вычурный узор. Энергетический кокон Крота с тихим шипением рассеялся. Крот, уменьшившийся до размеров, которыми он обладал при первой нашей встрече, плюхнулся на песок.
— Упатат… — донеслось до моих ушей.
Я наклонился и погладил его, почувствовав легкую вибрацию. Кажется, он доволен собой. Да и есть за что… Стоп, он что, сказал, что упал⁈
Все сразу приободрились — ключ готов, а значит, полдела сделано! Осталось лишь забрать заслуженный приз! И в хорошем расположении духа, все вместе, пошли ко входу в гробницу. Близкая цель и приподнятое настроение сделали свое дело — трудностей перемещения по песку мы почти не ощущали, двигаясь легче и быстрее.
Тут нашу веселую болтовню прервал крик, с трудом различимый из-за воя ветра: «Небо!»
Все начали озираться, а Чоулинь указал нам за спину:
— Трое летят сюда! Быстро приближаются!
Обернувшись, я увидел троих приближающихся адептов. Нет, даже четверых — один из них в руках у другого. Черт, как они близко — а я до сих пор их даже не чувствую. Кроме давления гробницы, других ощущений нет. Весь наш отряд был слеп в энергетическом плане, слишком тут густой фон. Глух из-за слишком сильного ветра. А гребанный песок периодически застилал обзор, и постоянно скрипел на зубах.
Сквозь песок я видел их приближение. Три фигуры, неумолимо рассекающие песчаную бурю, и четвертая, которую держал в руках Люциан. Это был Ли. Его лицо, изуродованное паутиной татуировок, светилось довольной улыбкой; его торжество чувствовалось даже на расстоянии. Другие двое — седой длинноволосый старик и женщина, на вид лет сорока, — излучали мощную силу пятой стадии. Только сейчас, когда они приземлились, я смог её почувствовать.
А приземлились они в метрах двадцати, подняв вихрь песка. Люциан швырнул Ли на землю, как пустой мешок. Тот поднялся, хмыкнул, отряхнулся с театральной небрежностью. Его взгляд уставился на Люциана:
— Что за маленькая подлая месть? Извинись, червь, и целуй мои ноги.
Люциан припал к его ногам, стал молить о прощении и действительно начал целовать его ноги. Что за хрень тут происходит… Ли ведь по ощущениям гораздо слабее, начало стадии ядра…
«О-хо-хо… Какая сцена… Печать подчинения… Ни один демон добровольно её не примет… Дебилы, так ведь у вас говорят?» — раздался комментарий в сознании.
«Что за печать подчинения?» — спросил я у Клыка, напитывая каналы ци. Пока Люциан еще ползает у ног Ли, я готовился к бою.
«Одна из татуировок, неразрывно связывающая слугу и господина. Её наносят только клятвопреступникам и только если они несут ценность. Эти знания запретны вне императорской семьи…»
— Какая трогательная встреча! — Ли наконец-то обратился к нам, перестав пинать Люциана и позволив ему спокойно целовать ноги. — Гу Лун, учитель… А я искал тебя, спрашивал о тебе твоих знакомых в городе Пламенной птицы, долго спрашивал, вдумчиво… а ты сам пришел ко мне в руки. Хорошо…
Все в нашем отряде достали оружие и готовы были в любой момент броситься в бой. Однако делать это сходу никто не решался. Ауры врагов подавляли. Я уже примерно оценил их силы — старик и женщина были в начале пятой стадии, а кругов было шесть и пять. Слабее Люциана, намного слабее. Но сильнее любого из нашего отряда, кроме меня: среди северян был один адепт пятой стадии и двое среди мастеров школы Белого Тигра.
Взгляд Ли же скользил по нашим рядам.
— А кто это тут с тобой… Внучка и ученик… Какие сильные, какая интересная родословная… — он вдруг резко рявкнул в сторону Люциана: — Вставай, собака, и не смей больше мне гадить!
Ли отпихнул Люциана ногой, как надоевшего пса, и тот встал, вытирая губы рукавом, а в его глазах горели ярость, стыд и жгучая ненависть к Ли. Женщина и старик стояли неподвижно, их лица были безэмоциональными масками.
