Стард двигался неспешно. Его шаги были тяжелыми, но каждый раз он оказывался там, где его не ждали, резкими рывками сокращая дистанцию. Двое мастеров Белого Тигра бросились ему навстречу, их мечи слились в серебристом вихре техники. Стард же даже не достал меча из ножен. Он просто принял удар на предплечье, а татуировки на его теле зажглись. Его кулак, движущийся с невозможной для его комплекции скоростью, вонзился в грудь первого мастера. Раздался жуткий хруст. Мастер отлетел назад, грудь провалилась внутрь, кровь хлынула изо рта. Второй мастер успел отпрыгнуть, но Стард был уже рядом. Его пальцы, словно клещи, впились в ключицу адепта. Свободная ладонь схватила руку мастера чуть выше локтя и дернула. Рука оторвалась с мясом и сухожилиями. Крик боли потонул в следующем ударе, сломавшем шею. Татуировки на теле Старда и не думали затухать. Прошло где-то три секунды…
Шаиса же действовала иначе. Она скользила между северянами, как призрак. Ее движения были неестественно плавными, обманчиво медленными, но никто не мог ее коснуться. Ее пальцы превратились в длинные фиолетовые когти, которые уничтожали все, к чему прикасались. Один северянин, адепт четвертой стадии, попытался парировать ее руку светящимся клинком. Шаиса ловко отвела удар, ее ладонь легла ему на шлем. Металл вмиг оказался прорезан, словно был сделан из бумаги. Проведя рукой дальше, она слегка касалась его лица, оставляя глубокие кровавые борозды. Хельда, с искаженным яростью лицом, пыталась накрыть Шаису ледяным душем, но та зажгла татуировки, и техника царицы не смогла пробить защиту. Шаиса резко переместилась, оказавшись позади другого бойца, вырывая горло когтями. Дракс, только-только поднявшийся после лечения, бросился ей наперерез. Шаиса лишь улыбнулась и метнула в него сгусток фиолетовой энергии. Он впился ему в грудь, прожёг доспехи и плоть. Дракс рухнул, корчась, его тело еще пару раз дернулось и замерло без движения.
А Ли… Ли смотрел, с легкостью отбиваясь от старика. Его лицо светилось наслаждением. Он ловил каждый стон, каждый хруст кости, каждый предсмертный крик. Его глаза перебегали с одной сцены бойни на другую, словно он зритель на кровавом представлении.
Гу Лун бился с яростью загнанного зверя, его меч выписывал сложные узоры, пытаясь достать Ли. Но тот был неуловим. Он двигался с кошачьей грацией, используя скорость семи кругов, его татуировки гасили редкие вспышки золотого пламени Мико. Он не атаковал всерьез. Он играл. Отбивал удар Гу Луна, и толкал старика, заставляя того споткнуться. Уклонялся от потока огня Мико, разглядывая её любопытным взглядом, словно представляя, чего он достигнет, забрав силу её родословной. Его довольный смех резал слух.
— Неужели это все, учитель? Где твой былой гнев? Где мощь бывшего главы Школы Пламенной Птицы? Она что, сгорела, как и город? А-ха-ха-ха!
Я видел это всё одним из потоков сознания, отбиваясь от Люциана. Видел, как падают наши. Видел, как Чоулинь, взревев, бросился на Старда, его меч сверкнул в песчаном вихре. Стард схватил руку Чоулиня в полёте, и резко отдёрнул её — Чоулинь улетел куда-то в сторону. Хаггард бросил под ноги врагу какой-то взорвавшийся артефакт, но тот вышел из взрыва невредимым, и двинулся в сторону бородача, кидающего что-то ещё. Видел, как Линфей, используя туман, пыталась задержать Шаису, но та просто проходила сквозь фиолетовую дымку, словно не замечая усилий. Видел, как Хельда, объединившись с оставшимися северянами, создала ледяную клетку вокруг Шаисы, но та лишь рассмеялась — мощный импульс фиолетовой энергии вокруг неё разрезал пространство, и лёд треснул, осыпавшись, как разбитое стекло.
Надежда испарялась быстрее, чем кровь павших впитывалась в песок. Каждый павший боец — Дракс, трое мастеров, четверо северян — оставлял брешь, которую нечем было закрыть. Мы проигрывали. На всех фронтах. А Люциан, словно чувствуя моё отчаяние, усилил натиск. Он сковывал меня боем, не давая ни мгновения переключиться или передохнуть. Я уже начал приноравливаться к этому бою, и стал экспериментировать, вытягивать его хаотическую ци из ударов, действуя через демоническое ядро. Когда я был готов отбросить его, татуировки на теле Люциана зажглись. Я сжал зубы, понимая, что сейчас напор станет ещё сильнее, а его защита — непробиваемой. Вот же тварь…
Гу Лун крепче сжал рукоять меча, едва не вылетевшего из руки после очередного отбитого удара. Он видел происходящее вокруг, и понимал, что надежды нет.
Люциан, этот выродок, теснил Керо — единственную искру надежды в этом аду. Стард, этот некогда уважаемый имперский мастер, превратился в бездушную машину убийства, ломающую всё на своём пути, как сухие прутья. Где-то раздавались предсмертные хрипы северян, падающих один за другим.
