Сам директор был в сознании. Его лицо опутывали какие-то трубочки, уходящие в нос и в рот. Волосы поседели и поредели. Вокруг глаз и на щеках проступили тёмные пятна, лоб прорезали глубокие морщины. Живой директор был старше и выглядел хуже, чем тот, в грёзах. Впрочем, логично.
Взгляд его остановился на Ларисе. Глаза приоткрылись. Директор узнал девочку, которую недавно отчитывал в своём кабинете. Узнал и испугался.
– Кто вы такие? – спросила женщина.
Мама повернулась к девочкам:
– Живее, к твоему отцу. Зеркальце захватила? Отлично. Поднеси к его губам, поймай дыхание и направь на зеркало, которое висит на двери. Поняла?
Лариса вытащила зеркальце из кармана, показала.
– Ты тут одна справишься?
Мама молча направилась к кровати директора. Женщина попыталась встать со стула, но мама положила ей руку на плечо и усадила на место. Кровать тяжело скрипнула. Взгляд директора испуганно метался по сторонам. Это в грёзах он был могущественным правителем школы, а здесь всего лишь больным стариком, прикованным к кровати.
– Время посещения закончилось, – пробормотала мама.
Одной рукой она прижала голову директора к подушке, а второй с силой расчесала гребнем седые волосы.
Воздух заискрился и наполнился чёрными каплями, брызнувшими в стороны, – теми самыми, как в школе, как под раскрытым зонтом пожирателей.
Мама прикрикнула, не оборачиваясь:
– А вы чего стоите? Поторапливайтесь! Скоро Прародитель объявится! Ему тоже сюда нужно, не сомневайтесь.
– Пойдём. – Валя потянула Ларису в коридор.
Зеркальце в ладони было ледяным, почти обжигающим. Лариса прижала его к груди. Они заторопились в конец коридора, где в последней слева палате лежал Ларисин папа.
– Я перед тобой виновата, – сказала Валя негромко. – Извини.
– За что?
Валя вздохнула.
– Возможно, у меня не будет времени сказать это позже, поэтому слушай сейчас. Я тебя подставила. Пожиратели с моей помощью наблюдали за тобой, хотели понять, какая у тебя сила, и вычисляли остальных сбежавших из мира грёз.
Лариса сбилась с шага, остановилась.
– Ты серьёзно?
Она увидела, что Валины глаза наполнены слезами.
– Меня заставили. Они сожрали моих родителей, высосали из них всю сущность. А я ведь не знала, кто они такие! Мне было ужасно страшно. Я боялась, что они так же сожрут и меня…
Единственная лучшая подруга. Ожидаемо. Враги всегда бьют по самым близким людям. Лариса обняла Валю, прижала к себе и несколько секунд гладила по голове. Валя шумно всхлипнула.
– Пойдём. Надо поторапливаться.
Они вошли в палату. Привычная картина: папа на кровати, тишина, мигают какие-то диаграммы на мониторе. Папа, как и всегда, лежит на спине, руки вытянуты вдоль тела, глаза закрыты, а отросшие волосы растрепались по подушке.
А у окна стоял пожилой человек. Тот самый старик, которого Лариса видела в окне. С зонтом под мышкой. Улыбающийся.
Валя вскрикнула:
– Это один из них!
– Ну, привет, – произнёс пожилой человек негромко. – Смотрите, как удачно. Сначала мы хотели взять Ларису, потом её отца, потом – бац – все в одном месте.
Лариса попятилась, но дверь за её спиной резко захлопнулась, выпустив облака чёрного пара. Струйки растеклись по дверному проёму.
Валя снова вскрикнула, она стала бледной, затряслась от ужаса. Ещё немного – и свалится в обморок.
– Чего тебе надо? – спросила Лариса. Ей не было страшно, в отличие от подруги. Единственное верное чувство, поднимающееся внутри, – гнев.
– Я же только что сказал, милая моя. Ты ведь не глупая девочка. Мы за тобой давно наблюдаем. Неглупая, но рациональная. Если бы ты поверила маме чуть раньше, у нас не было бы шансов. А теперь… – Мужчина, продолжая натянуто улыбаться, вытянул вперёд руку с раскрытой ладонью. – Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи. Кто на свете всех умнее, всех хитрее и ловчее. Кто нашёл тоннель в тот свет, где спасенья детям нет. Подойди, будь добра.
– Ещё чего.
Пожилой человек рассмеялся, двигая только нижней челюстью. Взгляд его приковывал. Взгляд хищника. Убийцы.
– Не надо так, милая моя. Просто подойди, и мы с тобой договоримся. Один на один. Сходим в школу. Ты, я, Прародитель…
– Он обманывает, – шепнула Валя. – Сожрёт всех, и дело с концом. Как моих родителей!
Мужчина хихикнул.
– Вы понимаете, что пазл сложился, да? Наш Прародитель может создавать тоннели между мирами. А девчонка может расставить их где угодно. Мы объединим реальность и фантазии. Как раньше!
– Для чего? – вырвалось у Ларисы.
– А разве непонятно? Места в школе больше не хватает. Нужны новые корпуса.
На последней фразе пожилой человек резко вскинул зонт. Тот распахнулся и выстрелил чёрными блестящими каплями то ли смолы, то ли грёз в Ларису. Она дёрнулась в сторону, но слишком поздно. Капли ударили её по лицу, шее и рукам, лопнули одновременно, окутав чёрным паром. И чернота эта утащила Ларису в тот самый мир без ощущений, где не было пространства, веса, света, вкуса, боли.
