Она стоит перед ним, и отблески его фэа пляшут на ее лице, словно пламя костра. Безликая голодная тьма напирает сзади, торопит ее — но Келемринда замерла на месте.
- Я вспомнила, - повторяет она медленным, низким голосом. - Я помню… я была… я была…
Облако тьмы толкает ее в спину; она раскидывает руки, стараясь сдержать его напор. Лицо ее стремительно преображается: блеклый голодный дух без возраста и выражения наливается жизнью, превращается в…
- Я была человеком!
Нетерпеливая тьма уже просачивается сквозь нее; из глаз ее бегут черные слезы, и что-то черное сочится из уголка рта.
- Спаси меня! - шепчет она; и он цепенеет от изумления, ибо узнает шепот, доносившийся до него из Мира Внизу.
Это ей он обещал вернуться.
Она выгибается и сжимает кулаки, отчаянно пытаясь остановить напор склизкой тьмы. По лицу ее — лицу юной человеческой девушки, живому, потрясенному, полному смятения и ужаса — расползается сеть черных трещинок.
- Спаси меня! - стонет она. - Там, Внизу…
А в следующий миг — взрывается, разлетается клочьями тумана; ураган подхватывает эти клочья и гонит прочь.
А освобожденное чудовище бросается вперед.
Все его инстинкты кричат: «Сопротивляйся! Беги! Сделай же хоть что-нибудь!» Но сейчас нужно поступить наперекор инстинктам — и, вцепившись в две вертикальные балки на краю помоста, словно распятый между ними, он остается на месте и ждет.
Черная тварь движется стремительно — и в то же время страшно медленно. Вот склизкая тьма заполняет все поле его зрения. Вот умолкают гудение, скрип и вой ветра, сменившись жуткой, оглушительной тишиной.
Лицо отца. Голос матери.
Исчезает холод. Исчезают шершавые занозистые балки в руках и шаткий помост под ногами — он висит в пустоте.
Мое имя — Урфин Джюс.
Что-то сдавливает грудь. Исчезает воздух. Нечем дышать.
Мое имя…
И, через миг после того, как скользкие щупальца чудовища обвили его и потащили куда-то во тьму — и за миг до того, как его сознание непоправимо изменится — он вкладывает руку с зажигалкой в распахнутую склизкую пасть и выпускает прямо в поганое нутро твари струю живого огня!
Тварь замирает от неожиданности, как-то растерянно булькает — а он делает шаг назад и падает, увлекая ее за собой.
Сплетясь, словно любовники, срастаясь и сливаясь на лету в единое невиданное существо, человек и чудовище, объятые пламенем, летят вниз… вниз… ВНИЗ.
***
Следующая глава будет называться “То, что Внизу”, и она будет последней.
========== Глава 8: То, что Внизу (1) ==========
Предупреждение:
Видели в шапке “Смерть персонажа”? Так вот: в этой главе Урфин умирает. :((
Он не насовсем умер. В последней части он оживет (надеюсь… очень надеюсь). Но прямо сейчас он лежит мертвый, в самом печальном виде; и, если для вас слишком тяжело и невыносимо об этом читать - не читайте.
Сплетясь, словно любовники, срастаясь и сливаясь на лету в единое невиданное существо, человек и чудовище, объятые пламенем, летят вниз… вниз… ВНИЗ.
***
Здесь, Внизу, никогда ничего не происходит.
То, что случается в Верхних мирах, находит здесь свое отражение и отзвук; но сам Мир Внизу остается неподвижен. Темные воды его гладки, как зеркало: ни ветер, ни подводное течение не возмущают их, ибо здесь не бывает ни течений, ни ветров. Тусклый свет – ни день, ни ночь - всегда идет словно со всех сторон сразу, и всегда один и тот же. Туман над водами не движется, не сгущается и не рассеивается: от начала времен клубится он, складываясь в одни и те же причудливые фигуры, но нет здесь никого, кто разгадал бы их значение. Непостижимые обитатели этого мира – если они есть – из века в век бродят кругами по своим бесконечным тропам, ничего вокруг не замечая. И монотонный полустон-полуплач, что разносится над водою – тоже звучит здесь от начала времен.
Но однажды покой Мира Внизу оказывается нарушен.
Что-то падает сверху, со страшной высоты, оставляя за собой огненный и дымный след. Гротескная фигура, объятая пламенем – словно бы человек, но изуродованный до неузнаваемости, слитый с чем-то бесформенным и черным – вспарывает туман и без всплеска погружается в воду. Темные воды смыкаются над ним, и пламя гаснет.
В Мире Внизу нет страха: раз уж ты здесь – все страшное уже произошло. Нет ни гнева, ни горечи, ни отчаяния, ни надежды. Только усталость и печаль.
Хорошо, что всё наконец закончилось. А победил ты или проиграл – не все ли равно? Там, наверху, это что-то значило… для того, кем ты был когда-то… но не здесь. Здесь, внизу, нет ни побед, ни поражений. Ни «я», ни других. «Был» и «будет» здесь тоже нет. Только тишина, и забвение, и погружение в бездонные темные воды.
Все кончено.
***
Это случилось, когда Форгар-кузнец зашел домой за новым топорищем.
Рубя вместе с прочими деревья для засеки, он забылся и не рассчитал свои силы. Вместо того чтобы стесать с железного дерева ветки, принялся бить по вековому стволу – со всей своей медвежьей силищи, словно вкладывая в каждый удар свою боль и ярость. Топорище раскололось надвое, и топор отлетел далеко в сторону. Пришлось возвращаться домой.
