Они видят ее дробовик, их взгляды прикованы к нему, им нужно это ружье. Миссис Барридж знает, что делать. Подождать, когда они подойдут ближе, и тогда поднять ружье и выстрелить – по патрону на каждого, целиться в лица. Иначе убьют они – она в этом не сомневается. Нужно действовать быстро, и это, конечно, тяжело – руки одеревенели, как не свои. Ей страшно, она боится грохота, что последует за выстрелом, и красных брызг, она в жизни никого не убивала. А дальше она не знает. Трудно заранее угадать, как себя поведешь.
Миссис Барридж смотрит на кухонные часы на стене. Пишет в списке: сыр, теперь они едят больше сыра, потому что мясо подорожало. Она встает и подходит к двери.
Аннет совершенно обессилена. Прежде с ней такого не бывало после командировок; наверное, все из-за лекарства. Любая таблетка ударяет по организму, Аннет не любит их принимать, и тем не менее.
Она берет из кармашка сиденья проспект, рассеянно изучает картинки, ест арахис из пакетика. Тридцать три варианта солнечного отдыха, и «все входит в цену», но, конечно, возникнут дополнительные расходы. Остров-жемчужина, без наплыва туристов: искрящийся белый песок пляжей, аквамариновые лагуны, дружелюбная публика. Аннет как раз возвращается с одного из таких островов, она пишет такие же репортажи, правда, не рекламного формата, а для газет и, если повезет, для глянцевых журналов. Она пишет не так приторно: пара анекдотов, немного личных впечатлений, подробно – где что почем, рестораны и какой превосходный сервис, шутки от бармена, если он весельчак. Про соломенные шляпы и всякую экзотику – прогулка на потухший вулкан, ловля скаровой рыбы и приготовление ухи. Конечно, если есть на то силы и желание. У Аннет теперь с этим проблемы, но нельзя сбавлять темп: как можно советовать что-то другим, не попробовав самой? Потому ее и считают хорошим пером. Еще она умеет выискивать интересные местные штучки, знает, что нужно искать, примечает детали.
Впрочем, нужно держать баланс между тем, что подмечает взгляд – с ходу, без прикрас, да еще она всегда берет с собой фотоаппарат, на всякий случай, а вот глянцевые журналы выделяют фоторепортеров, – и тем, что останется за кадром. Например, сейчас, если чуть-чуть поднять голову, увидишь надпись: «СПАСАТЕЛЬ ЖИЛ – ПОД ВАШИМ СИДЕНЬЕМ». Ну да, «спасатель жил», потому что вышитые буквы на кармашке стерты, сколько же пассажиров терлись об них бедрами. Интересная, смешная деталь, но ее не используешь, авиакомпания обидится, если намекнуть, что их самолеты на куски разваливаются, и тогда Аннет не видать скидок на билеты.
Она поняла, что в таких статьях не любят намеков на опасность. Туристы, нищие, домоседы – никто знать ничего не желает. Словно им хочется верить, что есть на земле девственный край, где ничего не случается. Эдем – вот что им нужно. Раньше – кажется, так давно, – все умирали от скуки, но сидели дома. А вот путешествие в такие края, о которых она пишет, – Карибы, северные районы Южной Америки, Мексика, сулило приключение, опасность, встречу с пиратами, разбойниками, беззаконием. Нынче все наоборот: дом сулит опасность, и люди отправляются в отпуска ухватить две недели штиля, и чтобы никаких событий. И пусть на белых песчаных пляжах рассыпаны сверкающие черные бусинки нефти, или племянница бармена зарезала мужа, или у кого-то украли вещи, или пошел дождь – люди не хотят об этом знать. Нужны тебе катастрофы и преступления – перелистывай газетную страницу. Поэтому Аннет никогда не писала о неприятных вещах и старалась их не замечать. Она помнит пляж в Мексике и как один мужчина забил борова, хотя толком это делать не умел, просто кому-то из туристов захотелось устроить полинезийский пир. Такие вещи надо отсеивать. Ее работа – быть счастливой, и у нее это хорошо получалось: ровный загар, поджарая фигура, белозубая улыбка, распахнутые голубые глаза. Аннет была вежлива, любезна, а если потерялся чемодан – какая мелочь, стоит ли раздражаться. И у нее редко бывали проблемы, потому что в ней чувствовался профессионал, для обычной туристки она слишком дотошна, и те, кто работал в сфере туризма, знали: лучше не нарываться.
И вот она бродила преспокойненько меж зеленых деревьев, вдоль белых пляжей, разделяющих синеву неба и океан, до неприличия синий океан, и он все больше напоминал ей огромный плоский экран с цветными картинками, будто натянутое полотно. Вот подойдешь сейчас к воде, пнешь ее, и ткань разорвется, и нога проскользнет в другое измерение, в ночную темень, где прячется такое, что не дай бог увидеть. И ей уже казалось, особенно в холлах гостиниц или в такси по пути из аэропорта или обратно, что от нее утаивают темную сторону жизни; она видела это по глазам, люди за ней следили. Ее изматывала эта неотступная слежка, и ей все труднее давалась веселость.
