Позолоченная корона полностью

– Ему столько известно о других Домах. Нашим людям до него далеко. – Она засмеялась резким, неприятным смехом. – Ты знаешь, как ему удалось заставить нашего повара, Лориса, подсыпать аконит мне в еду? Лорис все-таки оказался шпионом Ханнотиров; его устроила во дворец Ава Ханнотир, чтобы приглядывать за мной. Оланд узнал об этом и пригрозил выдать его бабушке, рассказать все, если он не выполнит приказ. Оказалось, что преданность Ханнотирам и нежелание выдавать их секреты сильнее его преданности мне. – Принцесса поджала губы. – И дело не только в Лорисе. Во дворце столько шпионов… Как летучих мышей на чердаках, как крыс в подвалах.

Она говорила с горечью, но без удивления. Хелльвир задрожала, но прежде, чем успела ответить, Салливейн приблизилась и остановилась над ней. Ее близость пугала.

– Его предательство отвратительно, но оно не оказалось для меня неожиданностью – почти. Не буду притворяться, что удивлена. Такова жизнь в Рочидейне, так всегда было и всегда будет. Но ты! – выплюнула она. – Я думала… я считала, что мы понимаем друг друга. Ты заслужила мою милость, но ты ее потеряла. Ты солгала мне.

– А у меня были причины вам доверять? Какие? – раздраженно воскликнула Хелльвир. – Вам или вашей бабке? Я хотела все рассказать, хотела, но я знала, что, если приду к вам с этими сведениями, вы все равно покараете нас всех. Скажете, что у меня были причины считать иначе? После всех ваших запугиваний, после того, что вы сотворили с Лорисом? У меня не было причин рассчитывать на ваше милосердие, я знала, что мне и моей семье грозит опасность. Вот почему я собралась бежать.

В наступившей тишине слышалось только журчание фонтана.

Салливейн наклонила голову набок, словно гончая, увидевшая что-то любопытное.

– А почему я не должна покарать вас всех? – негромким угрожающим тоном заговорила она. – Почему бы мне не бросить вас всех в подземелья дворца? Ты знаешь, что там происходит. Твоя мать, отец, брат – почему бы мне не приказать запереть их всех в темнице?

Хелльвир показалось, что она идет по узкому мостику над бездной, на дне которой извиваются отвратительные хищные твари.

– Потому что они ничего не знали до того момента, пока я не сказала им, – ответила она. – Они не планировали убить вас, они хотели только одного: спастись. – Хелльвир помолчала. – Спастись от вас.

Салливейн отступила на шаг.

Хелльвир охватил невыносимый ужас, но она все же спросила:

– Что вы сделаете с Редейонами?

Медные глаза Салливейн сузились.

– Оланда повесят, – произнесла она медленно, отчетливо выговаривая слова. – А также всех его родственников, кто знал о заговоре, но промолчал. Остальных членов семьи сошлют на рудники.

У Хелльвир подогнулись ноги. Ей пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы остаться стоять.

– Нет! – воскликнула она. Это слово жгло ей язык, словно капля расплавленного свинца. – Вы не можете! Вы уничтожите всю семью за проступок этого безумца?

– Думаешь, подобное случится впервые? До войны в стране существовало девятнадцать Домов, травница.

Возможно, она хотела произнести эти слова насмешливым тоном, но они прозвучали горько. Хелльвир в ужасе уставилась на нее.

– Салливейн…

– Спорить с этим – все равно что спорить с морским приливом. – Салливейн взяла недопитый бокал королевы, повертела его. Алое вино в свете фонарей было похоже на кровь. На краю бокала виднелся след от губной помады. Принцесса сделала глоток. – Это приказ бабушки, а ее приказы – закон, Хелльвир.

Хелльвир попыталась собраться с мыслями, поражаясь тому, как все могло рухнуть в одночасье.

– Но Калгир Редейон, – не сдавалась она, – это друг моего брата. Я не выдержу, если он погибнет из-за меня. Пожалуйста.

Салливейн сердито фыркнула, перекинула волосы через плечо.

– Я не могу отдать тебе Калгира. Он наследник Редейонов, и он знал обо всем несколько месяцев. Мы не можем давать Домам повод заподозрить, будто проявляем милосердие к предателям. Разве ты не понимаешь, что у нас просто нет выбора?

Последние слова прозвучали как рычание – нетерпеливое, раздраженное. Принцесса резко обернулась, взяла свой кинжал и вытерла его салфеткой, глядя на бассейн и окна дворца. Хелльвир сделала шаг вперед, положила руку на плечо Салливейн. Принцесса не пошевелилась. Потом повернула голову.

– Я дважды вернула вам жизнь, – заговорила Хелльвир. – И ничего не просила для себя. Но сейчас я прошу. Я умоляю. Прошу вас, отдайте мне Калгира. Да, он знал о заговоре, но он в нем не участвовал. Мой брат не заслуживает этого – потерять дорогого ему человека.

Она взяла руку Салливейн, думая разжалобить ее, но это оказалось ошибкой.

Чужие эмоции, горечь и злоба, которые другая женщина не пыталась сдержать, не пыталась подавить, хлынули на нее и затопили, словно река, прорвавшая плотину. Хелльвир уже приходилось испытывать это чувство, когда Салливейн вернулась в мир живых во второй раз. Тогда она чувствовала ярость принцессы, ее предсмертный ужас. На этот раз эмоции были иными. Это был страх, но другой. Хелльвир резко втянула воздух сквозь зубы.