И тогда Салливейн удивила ее. Ее лицо сморщилось, она наклонилась вперед, к Хелльвир. И у Хелльвир перехватило дыхание, когда лоб принцессы прижался к ее плечу, и она почувствовала аромат розовой воды, оставшийся на коже и волосах другой женщины. Она машинально взяла Салливейн за плечи, остро сознавая, что тело принцессы прикрывает лишь тонкая ткань. Ее мышцы напряглись, чтобы оттолкнуть Салливейн, но она не сделала этого.
– Ее невозможно ослушаться, – послышался голос Салливейн, и Хелльвир показалось, что она чувствует тепло ее дыхания на груди. – Я не могу ослушаться ее. Я думала, что смогу, ради тебя, но ничего не получилось.
– Нет, вы можете, – прошептала Хелльвир, прижавшись губами к ее волосам, следя взглядом за золотым лучом, касавшимся их. – Она не богиня. Она просто смертная женщина, как вы или я.
– Нет, она не просто женщина. Ты ошибаешься. Она для меня мать, отец и бабка, но прежде всего она – моя королева. Я обязана ей всем. Без нее я была бы никем.
Хелльвир решила рискнуть. Она отстранилась, подняла руку и, коснувшись подбородка Салливейн, приподняла его. В тот момент, когда ее пальцы коснулись кожи принцессы, она снова почувствовала ярость, кипящую, словно вода в котле, и… да, сожаление. Салливейн действительно сожалела о том, что нарушила свое обещание; однако она считала, что у нее не было выбора. Хелльвир опустила руку, и их взгляды встретились.
– У вас был выбор, – возразила она. – Выбор есть всегда.
Салливейн пристально смотрела ей в лицо. На ее ресницах блестели слезы.
– Почему ты
– Потому что… хотя вы ведете себя как точная копия своей бабки, я знаю, что на самом деле вы другая.
– И откуда тебе это известно?
Хелльвир не могла ответить на этот вопрос. Возможно, это была всего лишь глупая, напрасная надежда. Возможно, она считала так потому, что отдала Салливейн часть своей души. И мысль о том, что ее душа, ее сущность была напрасно потрачена на человека, такого же извращенного и жестокого, как королева, свела бы ее с ума. Но Хелльвир не сказала этого. Вместо этого она произнесла:
– Я трижды побывала в царстве Смерти, чтобы забрать вас оттуда. Я знаю вас лучше, чем вы думаете.
Хелльвир не знала, что могло бы произойти дальше. Может быть, она отвернулась бы, напомнив себе о зле, которое причинило людям это прекрасное создание. А может быть, привлекла бы Салливейн к себе и обняла. Может быть, она совершила бы ужасную ошибку.
Но в дверь постучали, и они застыли, внезапно вспомнив о существовании мира за пределами этой комнаты.
Дверь приоткрылась прежде, чем Салливейн разрешила стучавшему войти, и у Хелльвир все оборвалось внутри. На пороге стоял служитель Лайус. Его лицо выражало печаль, в которую его повергла чудовищная трагедия, и смирение перед волей Бога, но, когда он увидел молодых женщин, сидевших рядом на кровати, это тщательно выверенное выражение превратилось в гримасу изумления.
– Прошу прощения, – пробормотал он. – Я… мне сказали, что вы прикованы к постели, госпожа…
Он взглянул на окровавленные простыни.
– Зачем стучать, если вы не собираетесь ждать ответа? – прорычала принцесса. – Что вам здесь надо?
– Один из врачей сообщил мне, что вы… в тяжелом состоянии. Он намекнул, что мое присутствие, вероятно, будет необходимо для проведения отпевания. Тадеуш плохо себя чувствует, и я подумал…
– И вы ошиблись, Служитель. Я жива и умирать пока не собираюсь, хотя должна восстановить силы. Пожалуйста, подождите за дверью, пока я не позову вас.
– Как вам будет угодно, госпожа. Еще раз прошу прощения.
И он попятился в коридор, но прежде с любопытством взглянул на Хелльвир из-под нахмуренных бровей. На тыльной стороне его руки Хелльвир заметила черный рисунок, один из Знаков, которые символизировали Столпы Веры, и пожалела о том, что ей неизвестен его смысл.
Наступило неловкое молчание. Хелльвир и принцесса размышляли о том, какие выводы служитель сделает из увиденного.
– Ему сказали, что вы умираете, – заговорила Хелльвир. – Он захочет выяснить, каким образом вы исцелились.
– Я скажу, что врачи неправильно оценили мое состояние, – буркнула Салливейн. – Тупицы проклятые, вечно суют нос не в свое дело. Когда он вернется, я продемонстрирую ссадины и синяки.
– Думаете, этого объяснения будет достаточно?
– Придется ему довольствоваться тем, что есть. Но ты должна уйти. Я не хочу, чтобы он заметил… то, что было между нами.
Хелльвир не знала, что имеет в виду принцесса – «родство душ» или что-то еще.
Они молча смотрели друг на друга. Хелльвир хотелось обнять Салливейн, сказать ей, что все будет в порядке. Но она сумела справиться с этим порывом, поклонилась и ушла, оставив за собой шлейф невысказанных слов и мыслей.
В коридоре Хелльвир нащупала в кармане новую загадку.
Развернув записку, она прочитала:
