Хелльвир не пошла домой. Она не могла смотреть на Фарвора и говорить с ним после того, как снова вернула к жизни Салливейн. Поэтому воспользовалась своей неожиданной свободой и отправилась в обитель Ордена Соловья. Обняв колени, Хелльвир сидела на траве у реки, среди поздних анютиных глазок, и мечтала о доме. Ей не хватало Миландры. Старая знахарка подсказала бы ей, как поступить.
Она попала в ловушку. Металась между жизнью и смертью, между двумя религиями, между ненавистью и… противоположным чувством. Хуже всего было то, что она
Почему Салливейн имеет такую сильную власть над ней, несмотря на ложь и предательство, жестокость принцессы, эгоизм, равнодушие к чужим страданиям? Неужели дело в связи между их душами, неужели именно поэтому Хелльвир так влечет к ней? Сегодня, увидев принцессу с переломанными руками и ногами, разделив ее ужас и боль, Хелльвир испытала только одно чувство: страх за Салливейн. Она узнала, что Салливейн тоже не является хозяйкой своей жизни, и страшилась ее потерять. Даже сейчас, сидя в одиночестве на берегу реки, она хотела
«Может быть, я злая, испорченная женщина? – думала Хелльвир. – Нельзя испытывать подобные чувства к такой, как Салливейн. К женщине, которая охотно предаст меня, которая будет спокойно смотреть на казнь моего друга, которая без малейших колебаний или сожалений причинит страдания моему брату». Она сжала голову руками. Ее охватила тоска и безнадежность. Она не видела выхода.
– Хелльвир, тебе нехорошо? – послышался рядом голос, и, подняв глаза, она увидела, что к ней идет Эдрин.
В руке жрица несла корзину с одеялами для лазарета. Хелльвир поняла, что плачет, и раздраженно смахнула слезы. От них никакой пользы.
– Все в порядке, – солгала она.
Эдрин подошла и села рядом на землю, расправив вокруг себя складки широкой синей юбки. «Словно озеро», – подумала Хелльвир.
– Тебе пришлось возвращать кого-то из страны мертвых? – мягко спросила она.
Хелльвир удивленно взглянула на нее. Эдрин пожала плечами.
– У тебя такой изможденный вид, – пояснила она. – Как будто ты не спала всю ночь.
Хелльвир фыркнула, наматывая на палец травинку.
– Кто-то из дворца?
– Принцесса, – пробормотала Хелльвир. Она устала от тайн и лжи. – Упала со своего треклятого коня.
Эдрин в ужасе прижала руку ко рту.
– Она жива?
– Жива и здорова. Уже в седле, – ядовито бросила Хелльвир, сорвала травинку и начала разделять ее на полоски.
Эдрин взяла ее руку, убрала травинку.
– Хелльвир, что случилось?
Хелльвир ответила не сразу. Она все вспоминала предсмертные слова Салливейн: угрозы сжечь ее как язычницу; фразу насчет того, что она, Хелльвир, была бы первой из многих. Хелльвир не знала, стоит ли заводить этот разговор. Ей не хотелось волновать Эдрин.
– Эдрин, а ты… тебя не беспокоит новый эдикт? – тихо спросила она.
– Насчет веры в Онестуса?
Эдрин хмыкнула, поджала губы. Она смотрела на иву. Хелльвир невольно обернулась и тоже взглянула на дерево.
– Да, – призналась Эдрин. – Должна тебе сказать, что да. Я беспокоюсь. Пока они нам ничего дурного не сделали, но в их отношении, поведении появилось нечто… враждебное. Как будто теперь этот город, эта страна принадлежат им, а мы здесь чужие.
– Раньше они сжигали на кострах таких, как мы, – сказала Хелльвир. – Людей, которые разговаривают с вещами и животными, слышат голоса рек и ветра. В Галгоросе.
– Я… я знаю. – Эдрин покачала головой. Ее шарф немного сбился около уха, открыв черные волосы, и Хелльвир поправила его. – Но это было давно. Ты слышала их службы: они проповедуют доброту, сострадание, терпимость. В их религии существуют Двенадцать Столпов, которые учат верующих, как должен вести себя хороший, праведный человек.
– Если человеку нужно чуть ли не каждый день разъяснять, что такое грех, а что такое праведная жизнь, то, по-моему, в глубине души он не так уж хорош.
– У каждого из нас свои понятия о добре и зле. Правила нужны, чтобы люди могли жить в обществе. – Эдрин взяла ее руку. – На тебя в последнее время свалилось слишком много несчастий – твой брат, Дом Редейонов. Поэтому ты и ждешь от жизни только неприятностей.
Хелльвир вздохнула и, улегшись на траву, посмотрела в небо.
– Тебя это удивляет? – пробормотала она.
Зашуршала трава – Эдрин легла рядом с ней. Они смотрели на проплывавшие высоко в небе облака.
– Вот это похоже на кошку, – заметила Эдрин, указывая на облако.
Жрица пыталась отвлечь Хелльвир, и Хелльвир была благодарна ей за это.
– Почему на кошку? – улыбнулась она.
– Смотри: уши, спина, хвост. Видишь? Кошка.
– А вон там черепаха.
– Где?
– Кошка стоит у нее на спине. Облако движется – как будто черепаха втягивает голову в панцирь.
– А по-моему, скорее похоже на медведя, который съел что-то невкусное и морщит нос.
– Нет уж, этого я не вижу.
– У тебя нет воображения.
Они молча лежали несколько минут, щурясь на ярком солнце.
– Мне следует волноваться, Хелльвир? – тихо спросила жрица.
