Набережные были пусты, вода в канале застыла. Хелльвир следовала за девочкой, которая нырнула под какую-то арку, и размышляла о том, почему мертвые всегда убегают от нее. Она прошла по узкой улице между высокими темными зданиями и очутилась на очередной набережной. И застыла в изумлении. Дорогу ей преградил не один канал: их были сотни. Они тянулись аккуратными рядами параллельно друг другу; их разделяли узкие дорожки, огороженные перилами. Как будто из Рочидейна убрали все дома и остались только каналы, бесконечные каналы, уходящие во мрак Смерти, и их серые отражения в небе.
Это зрелище заставило Хелльвир содрогнуться. И тут она увидела девочку и ее отражение: та бежала по мостам, прыгала по набережным. Хелльвир взяла себя в руки и бросилась догонять Исмунд.
Каналы казались бесконечными. Странно было не слышать обычных звуков: стука капель, шелеста воды, бульканья в сточных трубах, плеска лодок.
Она быстро нагнала девочку. Исмунд, остановившись на краю одного из каналов, там, где не было ограждения, смотрела на неподвижную воду. Хелльвир окликнула ее, а в следующее мгновение девочка упала в канал. Вода раздалась в стороны, словно вязкая грязь, в ней образовалось углубление, но, когда Хелльвир подбежала к тому месту, где только что стояла девочка, эта масса сомкнулась над телом, как хищная пасть. Хелльвир видела только светловолосую голову под поверхностью. Она походила на жемчужину, лежащую на дне миски с мутной водой.
Хелльвир сорвала с себя плащ и прыгнула в канал. Вода была странной – одновременно мокрой и твердой. Пытаясь плыть, Хелльвир разбрызгивала капли, и они застывали в воздухе; возникавшие водовороты тут же «замерзали», толкали, сдавливали ее. Она схватила девочку за руку, вытащила ее на поверхность, уцепилась за перекладину какой-то лестницы. Медленно полезла вверх. Наконец Хелльвир выбралась на набережную и, тяжело дыша, перевернула тело. Девочка выглядела мертвой: тело раздулось, глаза закатились. Хелльвир видела ее точно такой же в лазарете десять минут назад.
– Беда никогда не приходит одна, – произнес голос, и Хелльвир, обернувшись, увидела человека с черными глазами. Он стоял, прислонившись к ограде, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на нее. – Ты появляешься в моих владениях уже в третий раз за неделю.
– Ты не мог помочь мне вытащить ее? – раздраженно воскликнула она.
Он наклонил голову набок, словно любопытная ворона.
– Кого вытащить? – спросил он.
– Ее…
Хелльвир махнула рукой в сторону тела – но тела не было. Она вздрогнула, огляделась, и ее взгляд упал на воду. Там, в глубине, белели распущенные волосы.
– Почему? – ахнула она. – Почему она это делает? Зачем прыгает в воду?
– Насколько я понимаю, вода испугала ее, – сказал человек в черном. – Ее душа возвращается в канал, чтобы узнать, чего же она так испугалась. Души детей так часто поступают; они снова и снова возвращаются к тому, что испугало их сильнее всего, чтобы попытаться понять это «что-то». В отличие от душ взрослых, которые знают, что понять – это не всегда означает победить.
Хелльвир поднялась, расправляя юбки. Платье было совершенно сухим. Рядом возникла рука, державшая ее верхнюю одежду, и она вздрогнула от неожиданности, но взяла у Смерти свой плащ и завернулась в него.
– Я пришла, чтобы забрать ее домой, – тихо сказала она.
– Понимаю. Ты отыскала следующее сокровище?
Хелльвир прикусила губу и стиснула в кулаке жемчужину. Ей уже приходилось видеть его в гневе. Ничего страшнее этого не было ни в мире живых, ни в мире мертвых. И все же она пришла сюда, рискуя снова навлечь на себя неудовольствие Смерти, словно ребенок, который тычет палкой в осиное гнездо.
– Нет, – сказала она. – Пока нет. Но у меня есть вот это.
Хелльвир стряхнула оцепенение, вытащила сокровище из кармана и протянула ему, держа на ладони. В тусклом свете царства Смерти жемчужина казалась алой, как кровь.
Серый мир и до этого был неподвижным, но Хелльвир показалось, что при виде жемчужины он замер от ужаса. Пока черный человек разглядывал свое сокровище, воздух давил на Хелльвир, наступал на нее со всех сторон, смыкался вокруг нее, словно болотная жижа. Ей внезапно стало трудно дышать, и она подумала, что необходимость дышать в мире мертвых – это абсурд, но сама хрипела и хватала ртом воздух.
– Прекрати, – прошипела она сквозь зубы.
– Почему я должен прекратить? – произнес он. Его низкий, гулкий голос разнесся по всему серому миру, и мир затрепетал.
– Потому что ты никогда не говорил, что я
Хелльвир увидела, как приподнялась его верхняя губа, увидела его черные десны. Смерть шагнул к ней, взял ее за подбородок, и она подумала, что вот сейчас он сделает одно лишь резкое движение, и она полетит в тот кошмар, в пустоту. Хелльвир непроизвольно вцепилась в его запястье обеими руками, но бороться с ним было бесполезно.
