– Я бы тоже поступила так на его месте, – сказала она. – Ты обрекла на смерть его возлюбленного. Ты казнила невиновного.
Принцесса поморщилась, но ничего не ответила, не попыталась оправдаться.
Они молчали, когда стражники вывели их из ворот храма на пристань, к которой были привязаны лодки. Салливейн остановилась у воды.
– Лодка доставит тебя домой, – сказала она.
– Салливейн…
Им так много нужно было друг другу сказать. Невысказанные слова висели в воздухе, колючие, жестокие.
– Прости, – хрипло выговорила принцесса. – За то, что случилось с твоим братом. Я не хотела.
– Он… Его…
– Я приказала отвезти его останки в дом твоего отца. Ты найдешь их там, когда вернешься.
– Хелльвир, я…
– Мне надо идти. Родители хотят узнать, что произошло.
Она чувствовала тепло, исходившее от принцессы, которая стояла совсем рядом. Было бы так легко сейчас сдаться – шагнуть к ней, прикоснуться к ней, прижаться к ее руке…
– Как пожелаешь, – произнесла Салливейн.
Хелльвир чувствовала себя странно: как будто существовала отдельно от своего тела. Всю дорогу домой, пока плыла в лодке, шла от причала к воротам родительского дома, она смотрела на себя со стороны, словно сидела в зрительном зале во время представления. Она позвонила в колокол, но не услышала звона.
Ей открыла мать. Ее волосы были растрепаны, глаза покраснели от слез. Хелльвир не успела произнести ни слова: мать вцепилась в ее руку и потащила ее в дом. В доме стояла необычная тишина. Тишина смерти. Отец с серым лицом стоял в дверях. Хелльвир показалось, что он превратился в дряхлого старика.
– Ты вернешь его, – приказала мать. – Ты вернешь его.
У Хелльвир закружилась голова. Она узнала этот запах. Пахло паленым…
– Мама, я не смогу…
Мать, не слушая, втолкнула Хелльвир в столовую. Сначала Хелльвир не поняла, что видит. Обеденный стол был прикрыт белой тканью, а под ней лежало что-то массивное. Хелльвир обернулась и посмотрела матери в глаза. Они были зелеными, как морское стекло. Как у Фарвора. Мать схватила ее за ворот, сжала рубаху в кулаке. Хелльвир смотрела на эту сцену равнодушно, отстраненно. Как будто все это происходило не с ней.
– Ты вернешь его, – повелительным тоном повторила мать. – Прямо сейчас, слышишь меня? Воскрешай его!
Мать толкнула Хелльвир к столу. У нее задрожала губа, слезы снова потекли по щекам. Хелльвир посмотрела на тело – да, это было тело. Не пепел, не измельченные кости, а тело.
У нее в душе возникла робкая надежда, и она, сделав глубокий вдох, протянула руку и откинула простыню. Услышала какой-то странный звук, не то всхлип, не то вопль; сначала ей показалось, что это всхлипнула ее мать. Тело брата было обожжено, одежда почернела, его прекрасные темные волосы сгорели, но… тело было целым. Этого было достаточно.
– Мама, я…
Хелльвир не думала. Она не разрешила себе думать. Она бросилась к двери, выбежала в вестибюль, во двор. Перезрелые гранаты поблескивали на солнце. Земля у корней дерева и каменные плиты двора были усыпаны опавшими плодами. Но они еще были гладкими, как стекло. Рука, осыпанная пыльцой, сорвала лучший плод и протянула его Хелльвир. Глаза-зернышки пристально смотрели на нее. Она шепотом поблагодарила существо и побежала в дом. Мать подняла голову и взглянула на нее из-под спутанных черных волос. Ее взгляд был тверд.
– Ты действительно хочешь, чтобы я сделала это? – прошептала Хелльвир.
– Начинай. – Это было все, что ответила мать.
Хелльвир молча села на стул рядом с телом брата. Сердце бешено билось, ладони взмокли от волнения. Она взяла руку Фарвора и закрыла глаза.
Тишина Смерти была осязаемой. Как будто она могла напасть на Хелльвир и сбить с ног.
Она встала со стула. Сначала показалось, что стены комнаты расплываются, но потом она сообразила, что просто плачет, и смахнула слезы. Но слезы текли и текли, и Хелльвир ничего не могла с этим поделать. Серые стены смотрели на нее, черное ничто давило на стекла снаружи, пытаясь ворваться в дом, как будто комната была коробкой, парящей в пустоте.
– Покажись, – прошептала она.
Хелльвир обернулась и увидела, что одна стена исчезла. Пол заканчивался над пропастью. Она обвела взглядом комнату и увидела, что окно за спиной тоже исчезло. Стена слева от нее, потом стена справа растворились прямо на глазах. Она стояла на платформе, плывущей в бесконечной тьме.
– Выходи! – крикнула Хелльвир. – Сегодня мне пришлось худо, и мне не до твоих игр!
– А это не игра, – прошептал воздух, и она резко обернулась.
Человек с черными глазами стоял у нее за спиной, и плащ лежал на полу у его ног, словно черная лужа. Эта лужа растекалась, растекалась, пока не достигла края «платформы» и не начала стекать в бездну. От этого зрелища у Хелльвир заболели глаза.
Она подошла к нему и протянула гранат. Он сверкал, как гигантский рубин. Хелльвир и черный человек стояли, глядя друг на друга, среди кромешной тьмы, и их лица освещало только это алое сияние.
