Хелльвир выпустила его из объятий, хотя ей хотелось вцепиться в него и не отпускать. Хотелось сказать, что она сожалеет обо всем и не может без него жить. Что должна была лучше заботиться о нем, постараться исцелить не только его тело, но и душу. Что она проклинает тот день, когда гордыня заставила ее воскресить Салливейн там, в деревне. Ей многое хотелось сказать ему, но она ничего не сказала; Хелльвир знала, что эти слова, подобно осколкам стекла, изрежут ее сердце, а Фарвор ничего не поймет и все равно забудет то, что услышит сейчас, в мире Смерти. Его жизнь была важнее ее сожалений и мук совести.
– Ты пойдешь со мной? – вместо этого спросила она и снова взяла его за руку.
Но Фарвор смотрел во тьму, как будто услышал знакомый голос, окликнувший его по имени. Ей показалось, что сердце сейчас разорвется, но она не отпустила его. Хелльвир оглянулась на человека с черными глазами, который наблюдал за ними с таким видом, как будто этот разговор завораживал и забавлял – да-да, забавлял – его. Она ощутила гнев, но ничего не сказала и лишь протянула Смерти руку.
– Ты не можешь спасти всех, кого тебе хочется вернуть к жизни, – напомнил он.
Он знал, что Хелльвир его не послушает. И был доволен этим.
– Забирай свою плату, – бросила она.
Хелльвир собрала волю в кулак и не дрогнула, когда Смерть с непостижимой быстротой переместился и оказался около ее вытянутой руки. Он провел ногтем по ее ладони, и черная кровь закапала из раны, исчезая в тени у них под ногами. Он смотрел на кровь пристально, даже с восторгом.
– Тебе все это нравится, да? Почему? – хрипло произнесла она, глотая слезы.
Фарвор попытался выдернуть у нее руку, но она крепко держала его.
Человек в черном улыбнулся, словно вспоминая какой-то секрет.
– Как же мне не наслаждаться этим, – тихо ответил он, и Хелльвир, к своему удивлению, поняла, что он говорит искренне, – ведь только так я могу прикоснуться к жизни.
Когда Хелльвир пришла в себя, ей захотелось закрыть уши руками. Шум был сильным, слишком сильным. Всхлипывания, крики – родители ссорились. Дрожа и стуча зубами, она терпела холод. Ей казалось, что она больше никогда в жизни не сможет согреться.
Она еще держала Фарвора за руку. Почувствовав, как содрогается его тело и пальцы рефлекторно сжимают ее руку, Хелльвир позволила себе расслабиться. Он был жив. Остальное не имело значения. Никто больше не нуждается в ней, и она может просто поспать.
Шум прекратился, и Хелльвир подумала: может быть, теперь они оставят ее в покое?
– Фарвор! Во имя Онестуса, ты жив, ты жив!
Брат выпустил ее руку, и она почувствовала, что его оттаскивают от нее. Хелльвир ссутулилась и сжалась в комок, надеясь, что о ней забудут.
Кто-то все же взял ее за локоть, развернул на стуле. Она сидела неподвижно, крепко зажмурившись.
– Хелльвир, девочка моя, – услышала она голос отца. – Ты хорошо себя чувствуешь?
Она из последних сил кивнула, не открывая глаз.
– Фарвор?.. – пробормотала она.
– У него голова кружится, мама отвела его наверх. Боги, Хелльвир, если бы не ты…
Отец замолчал, она почувствовала прикосновение его грубой ладони к щеке; он поднял ее голову, чтобы рассмотреть в свете лампы. Она отвернулась.
– Хелльвир, открой глаза, – негромко попросил он.
– Папа, я…
– Открой глаза.
Хелльвир сглотнула ком в горле, повиновалась. С левым веком было что-то не так, оно не слушалось, все время опускалось. Отец молчал, но она догадывалась, что он чем-то расстроен.
– Папа, пожалуйста, я… я очень хочу спать. Отпусти меня.
Не находя слов, он смотрел на нее, на то, что от нее осталось. Потом собрался с силами и кивнул.
– Как скажешь, дочка. Давай я помогу тебе.
Он взял ее на руки и отнес на второй этаж, в ее спальню. У Хелльвир не было сил даже на то, чтобы обнять его за шею. Он опустил ее на кровать, начал снимать с нее башмаки. Она хотела возразить, но не могла пошевелить языком и просто сидела неподвижно. Когда отец осторожно уложил ее на постель, она повиновалась, и он прикрыл ее одеялом. Хелльвир уснула еще до того, как он вышел из комнаты.
Ей снилась Салливейн. Они вместе сидели на берегу реки, сняв сапоги и закатав штаны, и болтали ногами в прозрачной воде.
Хелльвир проснулась среди ночи. Какое-то существо сидело в углу комнаты – существо с рогами оленя. Но когда она присмотрелась, оказалось, что там никого нет. Она села, пытаясь прийти в себя. Полосы лунного света, лежавшие на полу, светились, как слитки серебра.
У кровати стоял комод. Хелльвир приподнялась и открыла второй ящик. Там хранилось ручное зеркало. Пока она шарила в ящике, больно ударилась рукой об угол. Половицы были холодными как лед. Она остановилась у окна. Сделав глубокий вдох, повернулась лицом к свету и взглянула на себя в зеркало.
