Как ей объяснить это, как описать это ощущение: мир Смерти наступал на нее, душил ее, если она задавала нескромные, неудобные вопросы. Как описать пустоту в этих черных глазах, которая становилась еще страшнее, когда он гневался на нее? Какими словами рассказать о бездне, дрожащей от ужаса?
Принцесса сделала над собой видимое усилие, чтобы справиться с раздражением.
– Наверное, нам действительно ни к чему это знать, – мрачно произнесла она. – Как говорит служитель Тадеуш, доказательство не оставляет места для веры.
И отпила глоток бренди, сердито глядя в стену.
Хелльвир почему-то усомнилась в ее искренности.
– Мне жаль, – вырвалось у Хелльвир. Ей так хотелось утешить принцессу, но она не представляла, что сказать. – Я… я надеялась, что он знает.
– А тебе это зачем? – не оборачиваясь, бросила принцесса и снова взялась за графин с бренди.
– Потому что я хотела помочь вам, – вырвалось у Хелльвир.
Еще не договорив, она поняла, что совершила ошибку.
Принцесса выпрямилась, и ее взгляд хлестнул Хелльвир, словно кнут.
– Помочь мне? – повторила она.
Салливейн говорила негромко, спокойно, но в ее голосе прозвучала угроза. Словно кинжал, спрятанный под шелковой тканью.
Хелльвир вздрогнула.
– Помочь мне? Что, во имя всего святого, заставляет тебя думать, будто я нуждаюсь в помощи?
У Хелльвир пересохло в горле от волнения, и она не сразу смогла ответить.
– Я просто… мне показалось, вы надеялись, что я могла бы поговорить с ним от вашего имени, попросить его о милости.
– Значит, ты знаешь?
Бренди ударило Хелльвир в голову и придало ей смелости, иначе она никогда не решилась бы на это. Она поднялась с дивана, подошла к камину и остановилась напротив принцессы. Жар, исходивший из камина, окутал их, словно плотный кокон, и остальной мир перестал существовать.
– Однажды вы сказали мне, что для таких, как вы, нет надежды на исполнение Обещания Онестуса, – произнесла Хелльвир. – Вы боитесь, что совершили нечто такое, что привело вас к погибели.
Принцесса пристально смотрела на нее, и на мгновение Хелльвир усомнилась в себе, подумала, что, возможно, неправильно поняла слова принцессы, что все это – лишь ужасная ошибка. Но во взгляде Салливейн плескался страх; она смотрела на Хелльвир как кролик, на которого случайно упал свет факела, и впервые походила не на хищника, а на дичь. Хелльвир вдруг захотелось потянуться к ней, взять ее за руку, прикоснуться к ее лбу, прогнать этот страх.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – тихо произнесла Салливейн.
– Нет ничего постыдного в надежде на мою помощь. На заступничество перед вашим богом. – Хелльвир помолчала, подумав, что, возможно, все-таки зашла слишком далеко. – Я не знаю, что вы сделали или вам кажется, что сделали. Но вы можете поделиться со мной, рассказать мне.
Это были те самые слова, которые она хотела сказать еще в голубятне, но не осмелилась. И сейчас, когда они сорвались у нее с языка, Хелльвир показалось, что она освободилась от какого-то бремени, и она обрадовалась тому, что все же произнесла их. Она не знала, как отреагирует принцесса, но ей было все равно.
Снова это молчание. Удушливое, тягостное, как затишье перед бурей. Хелльвир вдруг поняла, что они стоят совсем близко друг к другу; она чувствовала запах бренди. Слышала лихорадочный стук своего сердца. Ее взгляд скользнул по лицу принцессы, по ее скулам, подбородку, по шее, локону над ухом, похожему на раковину улитки. Она слышала дыхание Салливейн. И вдруг у нее промелькнула мысль: а что будет, если она наклонится к ней?
Эта мысль была такой неожиданной и настойчивой, что Хелльвир едва не подалась вперед, но в последнее мгновение испугалась и отпрянула, словно человек, заглянувший в пропасть.
Принцесса, ничего не замечая, вздохнула.
– Эти разглагольствования о спасении, – произнесла она, видимо, желая свести их разговор к шутке, – о богах и загробной жизни… Все это так утомляет. – Наверное, она поняла, что ее слова прозвучали фальшиво, потому что сжала губы и отвернулась. – Я вела себя с тобой неосторожно. Это не принесло ничего хорошего ни мне, ни тебе.
Хелльвир почувствовала себя так, словно ее ударили по лицу, и сделала шаг назад. Стиснула челюсти, почувствовала, что кровь прихлынула к щекам.
– Прошу прощения, – пробормотала она. – Мне не следовало этого говорить. Я вела себя дерзко.
– Ты слишком часто извиняешься. Я ценю твое предложение, но есть вещи, о которых тебе, травница, лучше не знать. Для тебя так будет лучше, и для меня тоже. И как ты можешь меня спасти, если не знаешь, от чего нужно спасать?
Хелльвир открыла рот, чтобы ответить, но принцесса жестом велела ей замолчать. Она робко улыбнулась – и Хелльвир вдруг увидела другую женщину, не ту, которая беззаботно болтала с придворными, не ту, которая любила фехтовать, нападать, сражаться.
– Давай не будем продолжать этот разговор, – тихо сказала принцесса. Ее голос походил на шепот суфлера, который во время представления подсказывает актеру забытые реплики. – Мне нравится то, что есть сейчас между нами.
