Позолоченная корона полностью

Салливейн сделала неопределенный жест. Повеяло ароматом розовой воды, которую она наносила на запястья.

– При дворе я… я чувствую, что… постоянно озираюсь, шарю взглядом по темным углам, ищу блеск клинка. Я беру с блюда фрукт и кладу обратно, опасаясь, что он отравлен. Я не чувствую себя там в безопасности, Хелльвир. Но когда я с тобой, я забываю о том, что ношу корону, потому что уверена: ты не причинишь мне зла. Как будто мы сейчас в твоей деревне на краю леса и ты только что сказала мне: все будет в порядке, все будет хорошо. Как это жалко звучит, верно? Мне нравится общаться с человеком только потому, что он не желает мне зла! Но мне не нужно от тебя большего – до того дня, когда другой наемник Ханнотиров подберется ко мне слишком близко.

Хелльвир скрестила руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Ей вдруг стало холодно. Слова Салливейн больно ранили ее. Она знала, что преступила черту. Поэтому удивилась, когда принцесса подняла руку и коснулась ее локтя; у нее была такая горячая рука, ее жар проникал сквозь ткань. Ее поразила красота принцессы, как в тот, первый раз, когда она встретила ее в царстве Смерти. Здесь, в полутемной комнате, освещенная светом догорающего пламени, Салливейн была прекрасна. Сердце Хелльвир затрепетало, и она почувствовала себя такой глупой и самонадеянной: она думала, что сможет помочь этому чудесному созданию с золотыми волосами и сверкающими, словно медь, глазами. Как может она, жалкая серая ворона, помочь львице?

– Я просто хотела помочь, – прошептала Хелльвир и, набрав в грудь воздуха, добавила: – Сейчас я уйду.

– Нет, – ответила принцесса. – Сначала допей бренди. Не пропадать же ему зря. На тебя трудно сердиться, травница. Ты слишком честная, тебя это до добра не доведет. Мне хотелось бы… хотелось бы, чтобы при дворе было больше таких людей, как ты. Тогда я, возможно, не чувствовала бы себя зайцем в окружении стаи волков.

– Если то, что вы говорите о дворе, правда, он мне не нравится.

– Это как танец, – криво усмехнулась Салливейн. – Один неверный шаг – и надо мной уже смеются, а кто-то уже собирается всадить кинжал в спину.

– Спутанные нити, – тихо произнесла Хелльвир.

Салливейн рассмеялась, но Хелльвир почувствовала себя усталой и беспомощной, как будто тоже совершила ошибку в танце, споткнулась и теперь ей оставалось только полагаться на милосердие принцессы, чтобы продолжать исполнять его. Ей не следовало так смело говорить с Салливейн, и она безнадежно подумала, что теперь неделю будет размышлять об этом эпизоде. Хелльвир допила бренди и поставила бокал на стол.

– Мне нужно идти, – сказала она. Хотелось убежать, спрятаться. – Я про…

– Если ты еще раз попросишь прощения, я прикажу заковать тебя в кандалы.

Хелльвир выдавила улыбку.

«Не спрашивай, – сказала она себе. – Будет только хуже».

– Королева… – произнесла она. – Ваша бабка. Это она заставила вас сделать то, из-за чего вы сошли с Тропы?

Блеск принцессы погас. Только так Хелльвир могла бы описать это внезапное исчезновение света. Она молча повернулась к Хелльвир спиной, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен.

Хелльвир поняла намек и ушла. Ее сердце билось часто-часто, как у перепуганной птицы.

За ней пришли ночью. Кот спал, свернувшись у нее в ногах, поверх одеяла; он издал недовольное мяуканье, когда Хелльвир осторожно отодвинула его, чтобы встать. Она уже знала, кто ждет за дверью, – как будто обладала даром предвидения.

Это был слуга из дворца, тот мужчина в красной ливрее, который всегда встречал ее на причале. Бион. Эдрин, стоявшая у него за спиной, устало протирала глаза. Она только что закончила вечерний обход.

– Принцесса требует, чтобы вы явились во дворец, – произнес слуга, подавая Хелльвир письмо. – Я отведу вас к ней.

– Принцесса не может подождать до утра? – пробормотала Хелльвир, сама не зная зачем.

– Нет. Вы должны пойти со мной немедленно.

Хелльвир взяла письмо и сломала печать. Когда она прочитала эти слова, ей показалось, что у нее остановилось сердце, что она не в силах больше ни говорить, ни дышать. На листе бумаги была написана только одна фраза, внизу стояла размашистая подпись принцессы. Письмо было написано в середине лета, когда Салливейн объявила Хелльвир, что она обязана вернуть ее к жизни, если она, принцесса, умрет.

«Настало время исполнить обещание».

– Она…

Хелльвир отвела взгляд от страницы и увидела кровавое пятно на белой манжете Биона. Заметив, что она смотрит на кровь, слуга заправил манжету в рукав ливреи. Присмотревшись, она увидела, что у него распухла скула, а под глазом проступает синяк.

– Подождите здесь, я оденусь, – сказала она и закрыла дверь.

Хелльвир постояла около двери несколько секунд, прижимая письмо к груди, словно это могло помочь ей справиться с приступом тошноты. Она сделала вдох и медленно выдохнула. Эльзевир наклонил голову набок и вопросительно посмотрел на нее.

– Принцесса мертва, – тихо произнесла Хелльвир.